Джуна сидела, свернувшись клубочком на краю дивана, ее туфли стояли брошенными на полу. Тефтель, забившись под приставной столик, следил за Донайей тоскливыми глазами. Скаперто наблюдал за происходящим из кресла, но выражение его лица было нечитаемым. А Танакис сидела за столом, развернув перед собой тяжелый рулон реестра Трементиса и держа наготове перо и чернила. Как только Донайя скажет слово, Рената- кем бы она ни была на самом деле — будет вычеркнута из их рядов.
Скаперто прочистил горло. — Вы намерены выдвинуть против нее обвинения?
Донайя споткнулась о собственные ноги и ухватилась за спинку дивана. — Обвинения? Нет! Зачем мне...
Ее пальцы крепко вцепились в мягкую замшу спинки, нежную, как щека дочери. Рената сидела здесь год назад и уговаривала Донайю не отправлять ее в тюрьму, обещая пополнить казну Трементиса, спасти репутацию Трементиса.
Отомстить врагам Трементиса.
Как и подобает настоящим родственникам. Как дочь, которая заменит ей сына, которого она потеряла.
Донайя обессиленно опустилась на землю. Джуна поддерживала мать, пока та не опустилась на подушки. Донайя сказала: — В чем я могу ее обвинить? Выставить старуху дурой — это не преступление.
Скаперто, поджав губы, посмотрел на перо Танакис. Выдавать себя за благородного — это преступление. И как только Рената перестанет числиться в реестре, она не будет защищена от своей прежней лжи.
Так много лжи! Слой за слоем, любая трещина в одном слое заделывается другим. Танакис задумчиво сказала: — Теперь в этом гораздо больше смысла. Если задуматься.
Карты с узорами. Рассказ о ее дне рождения, когда она была слишком больна, чтобы держать лицо. История о том, как Летилия забеременела во время Вешних Вод. Все подсказки были налицо, если бы Донайя только присмотрелась к ним как следует. Но она этого не сделала, потому что Рената так ловко заманила ее на крючок.
И потому что она действовала не одна.
— Он проводил расследование, — сказала Донайя, приглушенно потирая лицо руками. — Я поручила Грею расследовать ее в самом начале. Несомненно, он узнал правду, и она завербовала его в свою аферу. Все это время они были в заговоре против меня. — Это было глубже, чем хитрость Ренаты. Она знала его с тех пор, как он был мальчиком. Он был другом Леато. Она никогда бы не подумала, что его можно соблазнить красивым лицом.
Но острый ум? И врасценской кровью? Для его народа это имело большее значение, чем зарегистрированные узы. Почему бы Грею не встать на сторону одного из своих?
Скребя когтями по голому дереву, Тефтель выбрался из-под стола и забрался к ней на колени — туда, куда ему категорически не разрешалось, но у Донайи не хватило духу его отругать. Обхватив его за спину, она сказала в его шерсть: — Нет. Никаких обвинений. Надежре не нужно больше мяса для пережевывания.
Скаперто расслабился, мантию Фульвет откинул, оставив только человека. — Тогда что тебе от меня нужно? Может, мне пойти поговорить с ней?
— И что сказать? Дать ей шанс как-то обернуть все это в свою пользу? — Донайя не могла представить себе, как это может выглядеть, но она слишком хорошо знала убедительную силу серебряного языка Ренаты. На переговорах один из лучших маневров — притвориться незаинтересованным, чтобы выманить у другой стороны больше уступок. Рената то и дело прибегала к этому приему: при первом же предложении Донайи отказалась от должности наследницы, предложив ей покинуть Трементис из-за проклятого артефакта.
Это был торг? предательски прошептал голос в глубине сознания Донайи. Какие уступки она получила взамен?
Например, уважение всех значимых людей в Надежре. Уважение, которое она могла бы обратить в лучшее усыновление, престижный брак, даже место в Синкерате.
Но она отказалась и от этого, придумав хитроумную уловку, чтобы выйти замуж за своего соучастника.
Тефтель тихонько заскулил, когда пальцы Донайи впились в него, и она заставила себя отстраниться. Желчь поднялась, горькая и едкая. — Не правда ли, ирония судьбы? Рената больше всего похожа на дочь Летилии теперь, когда мы узнали, что это не так. Они оба заслуживают друг друга.
Рука Джуны коснулась ее руки. — Я все думаю, что мне следовало прислушаться к Сибилят. Она понимала, как Рената играет с нами, если не сказать почему. Она пыталась предупредить меня. — На протест Донайи Джуна сжала ее пальцы. — Я стараюсь, чтобы мое раздражение по поводу того, что Сибилят была права, не омрачало моих суждений о Ренате.