Сжав кулаки в перчатках, которые приготовила для нее Тесс, Джуна спросила «Она здесь?.
Еще один взгляд на занавеску был достаточным ответом. Она дернулась, и оттуда выглянуло лицо незнакомки.
Чужое, но знакомое. А лесные глаза были такими же родными, как у сестры.
Или были.
Павлин прочистил горло. — Там... отдельная комната в задней части.
Джуна не хотела этого разговора, не сейчас. Но она не могла просто уйти, когда рядом была Рената, Рен. — Спасибо, — отрывисто сказала она, и Рен скрылась с ее пути, когда она пронеслась через занавеску в комнату.
Здесь был небольшой помост для клиентов и несколько тумб для сидения. Джуна уселась на одну из них, а Рен пересел на другую, дернулась и вывернула полусогнутые колени. — Сиди, — устало сказала Джуна. — Я не собираюсь мучиться, глядя на тебя.
Рен села. Наступило молчание. Джуна не могла решить, злиться ей на это или нет. Ей хотелось, чтобы ее бывшая кузина сказала что-нибудь, хоть что-нибудь... и еще она не была уверена, что не отвесит Рен пощечину, что бы та ни сказала.
Кто-то из них должен был начать. — Я прочитала твое письмо.
Рен на мгновение замолчал, а затем издал горький смешок. — Не представляю, как трудно тебе говорить. Мой голос все еще хочет быть Ренатой с тобой.
Вместо себя. Было невыразимо странно слышать густые, раскатистые звуки врасценского акцента, исходящие от этого лица. Джуна хотела задать миллион вопросов... но все они были направлены на одно и то же: на заверения Рен в том, что они были для нее не просто знаками. В письме об этом говорилось, но что, если это была очередная ложь?
Ей следовало отрепетировать это, как тогда, когда она отчитывала Сибилят. Но почему именно она должна была подобрать нужные слова?
— Объясни, — отрывисто сказала она.
Рен моргнула. — Голос или...
— Ты сама, — сказала Джуна. — Я читала твое письмо, но там все было о твоей жизни с нами. — Почему она затеяла эту аферу — ради денег, чисто и просто, и как это изменилось со временем. Как она должна была рассказать им раньше и сожалеет, что не рассказала. Ничего о себе. — Я хочу знать, кто ты на самом деле... если, конечно, я могу доверять твоим словам.
Рен опустила взгляд на свои руки, возившиеся с амулетом из переплетенных сине-зеленых шнуров на запястье. — Это не оправдает того, что я сделала.
— Я не ищу оправдания. Я хочу понять...
Медленный, неровный вздох. Затем Рен заговорила.
Джуна сцепила руки и сидела неподвижно, читая литанию: начиная с того, как Рен родилась, ее отец был загадкой, а мать — изгоем, и заканчивая бурями кружевотерского детства. Гаммер Линдворм, когда она только-только стала Ондракьей, предводительницей банды воров. Предполагаемая смерть Седжа. Ганллех.
Рен сделала паузу, нахмурившись. — Наконец-то я могу отказаться от этой лжи. Летилия никогда не добиралась до Сетериса; дом Виродакс — это просто имя, которое я выбрала наугад. В письме, которое Варго уничтожил в Белом Парусе, предположительно говорится, что они никогда не слышали ни о ком из нас.
Джуна чуть было не заговорила, но сдержалась и позволила Рен продолжить.
Жизнь в Ганллехе, где благодаря умению Тесс обращаться с иглой ее завербовали в нелегальное предприятие, изготавливающее предметы роскоши для богатых и влиятельных людей, которые втайне попирали их аскетические законы. Пока Тесс не арестовали, а Рен не освободила ее, и они вдвоем бежали обратно в Надежру.
Тут Рен остановился с беспомощным видом. — Это еще не все. Но, Джуна, некоторые секреты, которыми я владею, не мои собственные. Мне придется получить разрешение других.
Джуна ударила одной рукой по колену. — Больше лжи. Больше секретов. Как я могу знать, что ты говоришь правду? Каждый раз, когда мне кажется, что я сняла последнюю маску, под ней оказывается другая!
— Я — Черная Роза.
Рен могла бы выдернуть тумбу из-под Джуны, и это не было бы так поразительно, как сейчас. Она прикрыла лицо. Если она этого не сделает, то только рассмеется, а этого она сейчас делать не могла. — Конечно, да.
Дыхание воздуха всколыхнуло занавес, когда она подняла руки, и Джуна наполовину ожидала, что Тесс и Павлин выпрыгнут через него с криками: — Сюрприз! С каждой новой абсурдной правдой ей хотелось, чтобы это был какой-то сон. Вроде того, что...
— Леато знал?
Другие слова теснились за теми, которые она смогла вымолвить. Он узнал твою тайну? Ты оставила моего брата умирать?