– Не знаю. Я ведь ничего не умею, кроме как кататься на коньках, – она зажмурилась, притворившись, что свет лампы слишком яркий: не хотела, чтобы Энди видел навернувшиеся на глазах слезы. – Что теперь?
– Не бойся пробовать новое. Иначе как ты узнаешь, что это именно тебе подходит? Хотя… будь моя воля, я бы и сам давно все бросил, да Агата мне голову оторвет: она мечтает о медали.
Энди бесцеремонно взял с тумбочки яблоко и впился в сочную мякоть зубами. Сок брызнул во все стороны и попал Лили на лицо.
– Эй! – она справедливо возмутилась. – Вообще-то, их принесли мне не просто так!
– Ага, – прочавкал Энди. – Чтобы угощать друзей. Хочешь?
– Нет, спасибо, – Лили улыбнулась, открыла глаза и в очередной раз посмотрела на стоящие на тумбочке открытки и мягкие игрушки, которыми ее буквально завалили поклонники. – Вряд ли яблоко способно срастить сломанные кости и жизнь.
– Смотри на все под другим углом. Всего пара дней в гипсе, и ты начала познавать жизненную мудрость! Глядишь, скоро и читать научишься!
Энди весело вскочил как раз в тот момент, когда Лили приготовилась стукнуть его по руке. Подмигнул ей и показал язык.
– Дурак, – она рассмеялась. – И как только девчонки на тебя ведутся?
– Харизма, – почти скромно произнес Энди.
Дверь со скрипом открылась, и в палату уверенной походкой вошел доктор Эванс. Лили тут же замолчала и смущенно опустила глаза: она и сама не понимала, почему появление Эванса всегда вызывало такую реакцию.
– Посторонним нельзя находиться в палате в этом время. Лили нужен отдых, – дежурная фраза прозвучала слишком агрессивно.
Доктор смерил Энди недоброжелательным взглядом. Подошел к приборам и записал их показания.
– Как скажете, док, – огрызнулся Энди.
– Энди! – Лили ущипнула его за руку. – Перестань.
Энди невозмутимо поцеловал Лили в лоб и ловко отправил недоеденное яблоко в корзину у двери.
– Ладно. Мне и правда пора. До завтра, принцесса!
Он старательно не заметил недовольство на лице Эванса и направился к двери. У самого выхода обернулся, послал Лили воздушный поцелуй и выскочил в коридор.
– Твой парень приходит к тебе каждый день. Повезло, есть, кому позаботиться о тебе, – Эванс подошел к Лили.
– Энди мой друг, мы с детства вместе тренируемся. А парня у меня нет, – зачем-то уточнила она. Вздрогнула, когда доктор коснулся ее ноги - совсем не так, как Энди, более грубо. Она заметила его недоумевающий взгляд, направленный на гипс. – Это он нарисовал. Считает, так я быстрее пойду на поправку. Правда, здорово?
Но Эванс с ней не согласился.
– Он считает тебя ребенком? Иначе в чем смысл этих картинок? – он надавил на ногу.
– Ай! Больно, между прочим!
Лили зашипела и зажмурилась.
Эванс кивнул и сделал пометку в карточке. Сел у изголовья кровати и протянул Лили градусник. Затем взял ее руку и начал измерять пульс. Лили покраснела и отвела взгляд.
– Температура в норме, а вот пульс учащен, - доктор поймал взгляд Лили и улыбнулся. – Ты быстро идешь на поправку. Через пару дней тебя уже можно будет отпустить домой.
– Только какой в этом смысл… – она повернулась к нему, словно ожидая увидеть ответ на его лице.
Ответа не было. Да Лили и не бы заметила его, будь он хоть маркером написан на лбу. Ее вниманием завладели чувственные губы и глубокие карие глаза. От доктора исходил едва уловимый аромат восточных пряностей и табака. Для Лили Эванс был воплощением неуловимого идеала мужчины. Такие, как он, никогда не удостаивают вниманием на девчонок вроде нее.
Ее пристальный взгляд не ускользнул от Эванса. Он улыбнулся и словно невзначай коснулся ее ладони пальцами.
– Буду неоригинальным, но ты очень красивая.
Лили неловко кивнула, покрываясь густым румянцем: ей и впрямь не приходилось испытывать недостатка в комплиментах, но почему-то от Эванса слышать подобное было… странным? Действительно ли он так считает, или это всего лишь проявление хороших манер?
Эванс вполне уверенно взял ее за руку. Его кожа была теплой и мягкой, к ней хотелось прикасаться, и Лили едва сдерживалась. Он принялся поглаживать ее ладонь большим пальцем. Тысяча мурашек электрическим импульсом пробежали по телу, заставляя Лили вздрагивать.