– А еще ты молодая. Девятнадцать лет, вся жизнь впереди. Ты обязательно найдешь свое предназначение. И встретишь того самого.
Он через всю кровать потянулся к капельнице, оказавшись слишком близко к Лили. Она зажмурилась, вдыхая его запах, попыталась запечатлеть его в памяти. Их тела едва не соприкасались. Лили замерла, боясь пошевелиться, и затаила дыхание, словно иначе она могла спугнуть момент.
Эванс покрутил что-то на капельнице и отстранился. Невозмутимо поправил рукав халата. Лили незаметно, как ей показалось, вздохнула.
– Я увеличил дозировку анальгетика. Боль скоро утихнет, но тебе надо научиться справляться с ней без лекарств. Нога еще долго будет беспокоить, даже когда кость срастется.
Он посмотрел на нее с едва заметной улыбкой на тонких губах. Карие глаза беззастенчиво рассматривали ее лицо.
– Спасибо, доктор Эванс, – Лили неловко отвернулась, пугаясь тому, какой эффект он производил на нее.
– Аарон, – поправил он и легким движение руки заправил за ухо выбившуюся из идеальной укладки прядь. – Отдыхай. Я навещу тебя позже.
Аарон вышел из палаты.
Резко стало слишком тихо, лишь писк приборов нарушал покой.
Лили закрыла глаза и попыталась заснуть. Но в сознании тут же возник образ Аарона. Он смотрел на нее и улыбался. Лили могла поклясться, что слышала его бархатистый голос. Он успокаивал ее, говорил, что все будет хорошо, и они обязательно справятся со всем вместе. Лили наслаждаясь его звучанием, даже воображаемым. Но вот Аарон начал медленно растворяться, и она не заметила, как заснула.
***
Громкий разговор за дверью бесцеремонно прервал ее сон. Лили села на кровати и прислушалась. С удивлением узнала голос отца: он разговаривал по телефону.
– Да, я понимаю! – его голос был полон отчаяния, но в то же время он звучал достаточно твердо. – Дайте мне еще время, я отдам все до цента!
Лили напряглась: о чем он говорит? Что и кому отдаст? До этого момента ей казалось, что в их семье нет секретов.
– Моя дочь в больнице! Мне надо оплачивать счета, страховка их не покрывает, как вы не понимаете! – мольба на грани крика. – Ладно. Позвоню позже, сейчас мне надо идти.
Несколько секунд, и дверь в палату открылась. Отец улыбался. Ничто не выдавало его волнения, и Лили, было, подумала, что разговор ей послышался.
– Девочка моя, здравствуй! – он улыбнулся и подошел к ней. Поцеловал ее в лоб и взял за руки, с нежностью глядя на нее. – Прости, задержался: было много работы. Конец семестра, сама понимаешь: студенты вспомнили, что у них накопились долги.
Лили тепло посмотрела на отца. Его лицо, как всегда невозмутимое, сейчас было непривычно уставшим. Под глазами пролегли тени, морщины стали казаться глубже. Эти дни словно прибавили отцу несколько лет.
– Ничего страшного, я все равно спала, – Лили улыбнулась. – У тебя все в порядке? Выглядишь не очень. Неужели студенты довели?
Чуть помедлив, он кивнул и достал из сумки шоколадку.
– Теперь тебе можно не ограничивать себя.
Лили горько усмехнулась: она была готова питаться одной лишь росой, если бы это помогло ей вернуться в спорт. Но Аарон был твердо уверен в своем прогнозе и посоветовал перестать об этом думать, чтобы нервы не мешали выздоровлению.
– Спасибо, – Лили зашуршала фольгой. Палата наполнилась шоколадным ароматом.
Отец сел на кровать. Несколько минут молчал, задумчиво разглядывая собственные ботинки, а затем нерешительно произнес:
– Эйлин звонила. Собирается навестить тебя на выходных.
– Исключено, – отрезала Лили, отламывая дольку. – Я и слышать о ней не хочу.
– Так нельзя! Она твоя мама…
Лили отвернулась. Уставилась в окно: на улице уже стемнело, зажглись фонари. Один из них был прямо напротив ее палаты и мешал спать по ночам, раздражающе мигая.
– Где она была, когда я нуждалась в ней? Скажешь, тайком ходила на мои соревнования и отправляла подарки на рождество? – Лили сжала кулаки так, что костяшки пальцев побелели. – Папа, она бросила нас, променяла на карьеру! И чего она добилась? Не помню, чтобы ее имя было на афише хоть одного фильма! Зато сплетни о ее похождениях с режиссерами всегда в топе новостей!