Дух спящей смерти
Глава 23: Дух спящей смерти
Лазарет превратился в крепость. Импровизированная перегородка из брезента и деревянных щитов отделила «красную зону» — где лежали Илько, дед Архип и еще пятеро заболевших — от остального пространства. Воздух здесь густо пах хлоркой, дымом можжевельника, который жгла Агата для очищения, и сладковатым, невыносимым запахом болезни, пробивающимся сквозь все барьеры. Лидия, в самодельном халате из простыней и с марлевой повязкой на лице, казалась призраком.
Илько умирал. Его нога, раздробленная, почернела и отекла, но это была не гангрена от травмы. Чернота, страшные некротические пятна, расползались и по здоровой коже, будто тень ползла изнутри. Температура зашкаливала, он бредил, кричал на языке, которого никто не понимал — может, на языке своих далеких предков, может, просто в горячке. Дед Архип тихо угасал, погружаясь в кому. Болезнь работала быстро.
Агата сидела у его изголовья, напевая монотонную, горловую песню и время от времени поднося к его ноздрям тлеющий пучок сухой травы.
— Ты что делаешь? — спросила Лидия, устало опускаясь на табурет рядом.
— Зову его душу назад, — не открывая глаз, ответила старуха. — Она испугалась и убежала, когда дух льда коснулся ее. Нужно убедить ее вернуться, пока тело не остыло.
— Это токсин. Или инфекция. Нужны антибиотики широкого спектра, поддерживающая терапия…
— Твои лекарства бьют по всему, как дубина, — тихо сказала Агата. — Мои… как игла. Ищут дыру в духе. Но против этого духа… мои иглы тупые.
Лидия молча смотрела на старую женщину. В ее словах была своя, страшная логика. Они столкнулись с чем-то, против чего не было готовых решений ни в одной из их культур.
На совете царило мрачное, подавленное молчание. Весть о быстром развитии болезни и о неудавшейся «экспедиции» к мамонту повисла в воздухе тяжелым свинцом.
— Туша, — начал Гордеев, — должна быть уничтожена. Немедленно. Пока от нее не пошел больший мор.
— Как? — спросил Крылов. — Поджечь? В ней нет горючего, только мясо и жир. Взорвать? У нас нет взрывчатки. Закопать? Мы не можем закопать глыбу в шесть тонн в мерзлый грунт.
— Сдвинуть в море, — предложил Петров. — Подвести под нее лебедки, столкнуть в разлом.
— А если дух этой туши отравит воду? — возразил Семеныч. — Мы берем воду из проруби. Если зараза попадет туда… это конец всем.
— Тогда нужно изолировать ее здесь, — сказала Марина. — Но как? Она уже отравляет воздух.
Лексей, до сих пор молчавший, поднял голову. Его глаза были красными от бессонницы и горя — Илько был сыном его двоюродной сестры.
— Есть другой путь, — прохрипел он. — Старый путь. Когда в стойбище приходила черная смерть, и ее нельзя было остановить… больных и все, чего они касались, уводили. Далеко. В голую тундру. И оставляли. С огнем, с едой, но оставляли. Чтобы дух смерти насытился ими и не пошел дальше.
В казарме повисла леденящая тишина.
— Вы предлагаете… выселить больных? — тихо спросил Гордеев.
— Я предлагаю спасти остальных! — вспылил Лексей, вскочив. — Вы не видели, как умирает Илько! Вы не знаете, на что это способно! Эта штука изо льда… она не как наш холод. Она чужая! И она хочет захватить все!
— Мы не оставим своих, — твердо сказал Гордеев. Его голос не дрогнул, но в нем зазвучала та самая сталь, что вела «Сталин» сквозь торосы. — Мы не на стойбище. Мы — экипаж. И мы не бросаем раненых.
— Даже если из-за них умрут все? — крикнул Лексей.
— Даже тогда.