Последний переход
Глава 27: Последний переход
Они ждали семь дней. Семь долгих дней, в течение которых короткое полярное «дневание» сменялось привычной, но уже не такой абсолютной тьмой. На седьмой день запасы продовольствия в поселении сократились до критических: паек урезали до крошечной порции вяленой рыбы и чашки горячего отвара из лишайника утром и вечером. Силы людей таяли, но дисциплина, привитая годами на корабле и отточенная общей бедой, держала. Работы не прекращались, но стали медленными, словно движения под водой.
На восьмой день, когда розовая полоска на горизонте уже почти не гасла, дозорный, дежуривший на крыше Дома, протрубил в самодельный горн — три коротких, прерывистых звука. Условный сигнал: «Вижу своих».
Люди высыпали наружу, забыв о слабости. На льду, со стороны мыса, откуда уходил отряд, двигалась темная, медленная точка. Одна. Потом стало видно, что это нарты. Одни. И несколько фигур рядом.
Гордеев, сжимая в кулаке ледяную крошку на поручне крыльца, почувствовал, как у него холодеет внутри. Ушли двадцать человек. Шесть нарт. А возвращалось… Он всмотрелся. Четыре фигуры шли рядом с нартами. Еще двое сидели на них.
Они двигались мучительно медленно. Расстояние в полкилометра они преодолевали почти час. По мере их приближения становилась видна жуткая картина. Собаки, впряженные в нарты, еле волокли ноги. Сани были гружены до отказа темными тушами — не только тюленей, но и чем-то крупнее, покрытым белой шерстью. Морж? Но это было не главное. Главное были люди.
Впереди, опираясь на длинный шест, шел Лексей. Его фигура, всегда такая мощная, казалась сломленной. Он шагал, не поднимая головы. Рядом с ним ковылял Егор, его племянник, с перевязанной головой. На нартах, среди туш, лежали двое: один — закутанный так, что не было видно лица, другой — матрос Федор, тот самый, что стрелял в тюленя много недель назад. Его лицо было белым, восковым, глаза закрыты. Он не двигался.
Четвертым шел молодой матрос Евгений, тот, что нырял за Степаном. Он тащил за собой привязанную к поясу пустые, разбитые нарты, на которых тоже что-то лежало, накрытое брезентом. Не тушу. Что-то меньшее.
Они вошли в поселение. Тишина была оглушительной. Все видели, что нарт шесть, а вернулась одна. Что людей двадцать, а здесь — шестеро. Лексей, не глядя ни на кого, подошел к Гордееву. Его лицо было покрыто слоем замерзшего жира, крови и соли. Глаза ввалились, в них не было ничего, кроме пустоты.
— Товар… есть, — хрипло выдохнул он и махнул рукой в сторону нарт с тушами. — Белый медведь. Самка. Два тюленя жирных. На неделю… может, больше, всем.
— Люди? — тихо спросил Гордеев, уже зная ответ.
Лексей покачал головой, словно отгоняя муху. Его голос сорвался, превратившись в надрывный шепот:
— Лед тронулся. У кромки. Полынья… расширилась. Четырех… смыло. Нарты провалились. Еще двое… на обратном пути. Холод, усталость… уснули и не проснулись. Федор… — он кивнул на нарты, — отдал свой паек… детям в отряде. Сам… не выдержало сердце, вроде. Вчера ночью.
Он замолчал, переводя дух. Потом добавил, уже почти беззвучно:
— Степан… мой брат. Остался там. С ними. Чтобы… чтобы духи льда взяли не всех.
Гордеев закрыл глаза. Четырнадцать человек. Четырнадцать жизней, отданных за эти туши мяса, которые теперь лежали перед ними. Цена, запредельная даже для этого жестокого мира.
— Принесите… того, кто под брезентом, — скомандовал он, обращаясь к стоявшим рядом Борисычу и Марине.
Когда брезент сняли, все увидели тело молодого местного парня, того самого, что помогал Артему с образцами. Он был мертв. Но не от холода. На его шее, чуть выше ворота парки, виднелся странный, аккуратный след — два небольших прокола, а вокруг них кожа была синей и кристаллизованной, как у жертв ледяной чумы.
— Что это? — прошептала Лидия, подходя ближе.
— Там… в старом льду, — заговорил Евгений, его зубы стучали от холода и шока. — Нашли… не тушу. Контейнер. Металлический. Как капсула. Запечатанную. Подумали… может, еда, приборы. Вскрыли… внутри был… холод. Страшный холод. И что-то… вырвалось. Как пар. Попало на Витьку… Он умер через час. Контейнер… мы бросили обратно в полынью. Затопили.