Глава 29: На ледяном куполе
Первые три дня пути были делом техники и выносливости. Они шли по еще крепкому припайному льду вдоль скалистого берега, затем начали медленный подъем на предгорья. Дышать стало тяжелее, мороз, хоть и чуть ослабленный наступающим днем, все равно высасывал силы. Но дисциплина и тщательная подготовка давали результат. Лексей, шедший впереди, выбирал путь с мудростью, накопленной поколениями: обходил подозрительные снежные надувы, которые могли скрывать трещины, находил твердые ветровые насты, где снег был утрамбован в монолит.
На четвертый день они вышли на ледник. Здесь мир изменился. Это была не просто заснеженная равнина. Это было гигантское, замерзшее речное течение, полное скрытых опасностей. Поверхность была испещрена трещинами — некоторые узкие, как волосяные линии, другие зияли синевой на несколько метров в ширину. Воздух был чище, острее и… тише. Тишина здесь была иной, не морской, а высокогорной, давящей. Небо, теперь уже почти все время светло-серое, казалось ближе.
Именно здесь впервые за все время пути Лексей и Марина, шедшие впереди с георадаром, столкнулись в споре. Радар показывал аномалию прямо на их курсе — огромную пустоту под, казалось бы, ровным снежным полем.
— Обходим, — безоговорочно заявил Лексей. — Это бергшрунд. Разлом между движущимся льдом и коренной породой. Его может скрывать снежный мост, но он не выдержит нарт.
— Обход добавит полдня, — возразила Марина, изучая экран. — А если это не разлом, а просто прослойка воздуха? Радар иногда ошибается. Мы можем проверить пешней.
— Пешня не почувствует пустоту в тридцати метрах под нами. А мост рухнет, когда мы будем на середине. Мы идем моим путем. — В голосе Лексея звучала та самая древняя, не допускающая сомнений уверенность охотника, который доверяет скорее чутью, чем приборам.
Марина, привыкшая к точности расчетов и показаниям техники, на мгновение заколебалась. Она посмотрела на Гордеева. Тот, наблюдая за спором, кивнул в сторону Лексея.
— Его правила. Обходим.
Их отряд сделал широкую дугу, потратив лишние четыре часа. И когда они, наконец, обогнули подозрительное место и взглянули на него сбоку, все увидели, что Лексей был прав. Сбоку, в разломе ледника, зияла черная, уходящая в непроглядную глубину расщелина. Снежный мост над ней действительно был, но тонкий, как паутина. Нарты провалились бы мгновенно.
После этого случая авторитет Лексея в глазах «технарей» возрос невероятно. Даже Марина, скептически хмыкнув, сказала: «Ладно, старик, твоя взяла. Но приборы все равно не бросай — они глаза там, где твое чутье спит».
На седьмой день они достигли указанных координат. Перед ними расстилалось обширное, почти плоское ледяное плато, усыпанное причудливыми ледяными башнями — сéраками, вытаявшими и вновь замерзшими под ветром. И посреди этого сюрреалистического пейзажа, на небольшом возвышении, стояла она.
Автоматическая метеостанция «Баренц-6» не была похожа на романтическую полярную хижину. Это была утилитарная, алюминиевая капсула, смонтированная на высоких сваях, чтобы ее не заносило снегом. Ее корпус был покрыт толстым слоем инея и снега, но солнечные панели, наклоненные к югу, кое-где блестели чистым металлом. Рядом торчали мачты с анемометрами, датчиками и разорванными, заледеневшими флюгерами. Все это выглядело как гигантский, мертвый жук, впившийся в лед.
Но он не был полностью мертв. На макушке капсулы мигал слабый красный огонек. И из репродуктора, вмурованного в стенку, с регулярными интервалами доносился тот самый знакомый голос, теперь уже не через помехи эфира, а прямо, физически: «Автоматическая метеостанция «Баренц-6». Координаты...»
Отряд замер в сотне метров, пораженный. Артем первым пришел в себя и, не дожидаясь команды, пополз вперед со своим портативным приемником, чтобы убедиться, что это тот самый сигнал.
— Стой! — резко окликнул его Лексей. — Не подходи!
— Но...
— Осмотрись. Кругом.
Все посмотрели вокруг. Сначала ничего необычного. Просто лед, снег, иней. Потом Марина заметила. Вокруг станции, на расстоянии примерно пятидесяти метров, снег был… другим. Более рыхлым, бугристым, как будто его кто-то взрыхлил. И там валялись странные предметы. Пустые канистры. Обрывки брезента. Клочья замерзшей ткани, похожей на спасательные одеяла.
— Лагерь, — тихо сказал Гордеев. — Кто-то жил здесь. В палатках, вокруг станции.
— И ушел? — спросил Евгений.
— Или не ушел, — мрачно ответил Лексей. — Не видишь следов отхода. Ни нарт, ни лыжни. Только... вот.
Он указал пешней на несколько темных полос на снегу, ведущих от края «лагеря» прямо к люку станции. Полосы были неровными, прерывистыми. Как будто что-то — или кого-то — волокли.