Эпилог Два года спустя
Второе лето в «Надежде» было не таким, как первое. Оно было теплее. Ненамного, но лед в заливе отступил, обнажив полосу гальки. На каменистых склонах кое-где зазеленела трава, а в их оранжерее уже колосилась первая, крошечная делянка ячменя, выведенного Петровым из найденных семян.
На скале над поселением, рядом с флагштоком, теперь стоял другой памятник. Простой обелиск из камней, на котором были высечены имена. Все имена. Погибших с «Сталина» в первые годы. Погибших при переходе. Погибших от ледяной чумы. Погибших в экспедиции к станции. И отдельной строкой: «Экипажу атомного ледокола «Сталин». Последнему. Благодарные потомки».
У подножия памятника всегда лежали свежие камни и иногда — редкие полевые цветы, которые дети приносили с прогулок.
В Доме родился новый ребенок. Первый, зачатый и рожденный уже здесь, от брака молодой женщины с «Сталина» и местного охотника. Его назвали Анатолием — в честь деда-моряка, но дома звали просто Толик. Он был символом слияния крови и судеб.
Экспедиция к заброшенной геологической станции за горами, о которой когда-то мечтали, все еще была в планах. Но теперь это был не акт отчаяния, а часть долгосрочной стратегии изучения и освоения мира вокруг. К ней готовились тщательно, с учетом всех страшных уроков.
А в радиорубке, где теперь постоянно дежурил один из учеников Артема, по-прежнему иногда ловили слабые сигналы. Не автоматические. Искаженные, далекие, но человеческие голоса. На других языках. Из других уцелевших точек. Контакта еще не было, но теперь они знали — они не одни. И когда-нибудь, возможно, эти голоса станут ближе.
Однажды вечером старый боцман Борисыч, сидя у костра с детьми, закончил свою любимую сказку:
«…И могучий железный великан, отдав все свое тепло людям, крепко уснул во льдах. Но он не умер. Потому что пока мы помним о нем, пока наш флаг реет над домом, а дети наши смеются — он жив. Его сердце бьется в наших сердцах. Его сталь — в стенах нашего дома. А его путь… его путь теперь наш путь. Вперед. Всегда вперед».
Дети слушали, завороженные. А за окном, в мягком свете полярного дня, алое полотнище на шесте трепетало на ветру, бросая вызов бескрайнему, молчаливому, вечному льду.
Конец.
Конец