Лабиринт
Час в ледяном лабиринте растянулся в субъективную вечность. Свет прожекторов, обычно бьющий далеко вперед, теперь упирался в бирюзовые или угольно-черные стены, отражаясь тысячами ледяных кристаллов, создавая призрачное, мерцающее сияние. Звуки изменились: гул машин и треск ломающегося льда превратились в гулкое, многоголосое эхо, которое гуляло по ледяным коридорам, накладываясь само на себя, создавая ощущение, будто вокруг них движется что-то огромное и невидимое.
Радиационный фон держался на одном, слегка повышенном уровне. Не смертельном, если не задерживаться здесь неделями, но достаточном, чтобы на пультах замигали предупреждающие индикаторы. Все, кто был не на вахте, получили приказ оставаться в каютах, подальше от наружных переборок. Вездесущий Борисыч лично обходил отсеки, раздавая йодные таблетки из скудных запасов и бормоча: «Не глотать, пока не скажут! Профилактика!»