Травница враз приняла собранный вид.
– Что ж ты сразу не сказал, – укорила его.
– Дык, не успел.
– Пойдем, – махнула она ему, указывая на вход в соседнюю коморку. – А ты, – оглянулась на меня, – посиди здесь.
Я не возражала и покорно опустилась на свободную табуретку, бросая взгляды на развешанные вокруг корешки.
Рядом тихо скрипнула дверь и в комнату забрела потрепанная старая кошка. Клочья шерсти небрежно торчали у неё в разные стороны. Она лениво поковыляла по комнате, и я ухватила этот мягкий комок, усадив на коленки. Кошка не сопротивлялась, так что на ближайшие полчаса я нашла себе занятие, аккуратно вычесывая из нее старую шерсть. К концу этой процедуры она довольно заурчала.
Когда старушка залатала Хока, она внимательно сощурила глаза и посмотрела на обновленную питомицу. Добродушно кивнула головой и всучила мне горсть леденцов. Я хотела отказаться, но одноглазый проворно запихал их мне в карман.
– Зря ты связалась с этим разбойником, – уперла она кулачки в бока.
– Баба Рая, я занимаюсь торговлей законно, – застонал Хок. Видимо, она знает его еще со времен его прошлой жизни.
– А за юбками как бегал, так и продолжаешь бегать, неисправимый болван! – отчитала она его словно сына, и столько тепла в этих словах прозвучало. Может он и рос без матери, но была та, кто его оберегала. – Знаю я тебя, даже не смей к девочке притрагиваться! Не для тебя она.
– Да сам знаю, – беспечно отмахнулся тот. – У нее уже есть защитник. Он кому угодно скрутит яй... кхе... голову, – быстро протараторил он придуманную отговорку и за шкирку вытолкал меня на улицу. Шепнул ей еще что-то, видимо слова благодарности, и вышел следом.
Было уже темно, но в свете фонарей я взглянула на Хока, и не смогла сдержать смешка. Вот, как вспомню, как беззащитная старушка его веником по голове отделала, так из головы картина не выходит. Надо же так.
– Расскажешь Ральфу... – грозно посмотрел на меня.
– Обязательно скажу, – хихикнула я.
– Мелкая, это нечестно, – насупился он.
– А кто говорил, что я честная, – широко улыбнулась я.
Он обреченно вздохнул.
– Наверняка останется жуткий шрам, – осмотрел Хок свою перемотанную руку, будто через ткань мог определить, насколько все ужасно. Хотя рана на руке действительно выглядела пугающе, но старушка заверила, что основные ткани вскоре затянутся.
– Зато теперь какие истории ты сможешь рассказывать своим... эм... барышням, – заметила я, наигранно подбадривая его небывалым успехом. – Сразил гадкое чудище в смертельном бою!
Хок мгновенье об этом поразмыслил и довольно расплылся в улыбке.
– Ты ж моя рыбка, – потянулся он заключить меня в объятия.
– Что за ужасное прозвище, дядюшка, – парировала я, отскочив на шаг в сторону.
Он расхохотался.
– Пошли уже назад, я очень проголодалась, – предложила я и, сунув руку в карман, выловила оттуда леденец.
Зато весь оставшийся путь мы придумывали для его легенды разнообразных монстров, украшая некоторые моменты героическими и смертельными моментами. И сейчас он так бодро шагал вперед, что я еле поспевала за ним.
– Вон видишь, через три дома, трактир в котором мы остановились, – указал он вперед, и я припомнила знакомые очертания, но не до конца осознала, к чему он клонит. – Сама ведь доберешься? А я тут хочу навестить одну свою знакомую. Не скучай, мелкая, – и, махнув мне, свернул на другую улицу.
Я аж дар речи потеряла в изумлении. Вот прохвост! Неужели не терпится уже проверить свою историю в действии?! Мужчины. Ну, и ладно. В самом деле, зачем мне провожатый?
Дойдя до трактира, я бросила взгляд на небольшую канавку, разделяющую каменную дорожку на два берега. Мне показалось, или там что-то шевельнулось? В битве любопытство и голод победило первое, поэтому я направилась к канаве, заглянув в прозрачную водицу. Маленькие серебристые рыбки сверкали своими плавниками, отражая фонарный свет. Я восхитилась этими созданиями и запустила руку в карман, собирая с его дна хлебные крошки. Посыпала их над водицей и стайка рыбок сбилась в кучку, чтобы заполучить свой лакомый кусочек.