Пролог
Ядвига сидела за низким дубовым столом. На его тёмной и шероховатой поверхности лежали связки трав. Некоторые тлели, источая густой, удушающий запах полыни, смешанный с тонкими нотами златошипника — ядовитого цветка, растущего в затенённых уголках Чёрного леса. Его лепестки светились тусклым золотистым сиянием, отбрасывая мерцающие отблески на стены, заставляя тени вокруг танцевать. Дым, тонкими кольцами вьющийся от трав, обволакивал старуху, клубясь у её плеч. Тонкие пальцы, острые, как когти, ловко перебирали сухие листья.
Лицо её было старым, с мелкими морщинами, глубокими, как трещины в пересохшей земле. Но в её глазах горел живой огонь, и взгляд, направленный на парней, был слишком цепким, слишком глубоким. Глянешь в такие — и ноги сами подгибаются.
В дверях топтались двое: Васка и Ярема. Васка — высокий, широкоплечий, с влажным от пота лицом. Его бегающие глаза, полные жадности, выдавали труса. Рядом стоял Ярема — худой, напряжённый, словно тетива лука, теребил край рубахи, стараясь держаться в стороне.
— Ну, чего встали, как истуканы? — спросила она, не отрываясь от своих трав.
— Нам… — начал Васка, оттирая пот со лба грязным рукавом, но Ярема перебил:
— Богатства хотим, бабка! Да удачи, чтоб делам лад был.
Ядвига приподняла голову. Уголки её губ чуть тронула улыбка, но тепла в ней не было ни на грош.
— Богатства… удачи… — произнесла она задумчиво. — А что взамен-то отдадите?
— Всё отдадим, — выпалил Васка, даже не задумываясь и кивая, будто мог этим доказать искренность своих слов.
— Всё? — она подняла на него взгляд, и парню показалось, что комната потемнела.
— Да, всё! — поддержал его Ярема, торопливо вытирая ладони о рубаху.
Смех Ядвиги наполнил комнату, хрусткий, как треск старых сухих веток. Тени вокруг задрожали, словно оживая, и поползли по стенам.
— У вас ничего и нет-то, чтобы отдавать. Только ленивые руки да дурные головы. Ладно уж… — язвительно заметила она. Затем откинулась на спинку стула, её тень поползла по стене, словно расправляя крылья. — Есть у меня для вас дело.
Парни замерли, настороженно переглянувшись.
— На краю деревни, там, где начинается Чёрный лес, стоит Великая Ольха. Знаете её?
— Знаем, — быстро кивнул Васка.
— Под её корнями лежит дар, — голос Ядвиги зазвенел. — Камень зелёный, с резными знаками. Принесёте его мне!
— Камень? — переспросил Васка.
— А на кой он тебе? — осмелился спросить Ярема.
— Не ваше то дело. Принесёте камень — получите награду. — Ядвига прищурилась.
— А что за награда будет? — не унимался Васка, его глаза заблестели.
Ядвига улыбнулась, медленно наклонилась вперёд и прошептала:
— Принесёте его мне — станете сильнее всех. Станете великой силой!
Парни снова переглянулись. Васка, тяжело сглотнув, смахнул пот со лба.
— Мы сделаем это, — буркнул он, глядя на старуху.
Глава 1
Ночь в лесу была тёмной, словно сама земля решила укрыть его от посторонних глаз. Луна едва пробивалась сквозь тучи, а воздух был тяжёлым и влажным.
— Не нравится мне это всё, — шепнул Ярема, настороженно оглядываясь.
— Молчи да копай, — огрызнулся Васка, вонзив лопату в землю у корней огромной ольхи.
Широкие корни дерева, словно руки великана, тянулись вглубь земли, защищая тайну, скрытую под ними. Парни копали долго, но наконец лопата Васки ударила по чему-то твёрдому.
— Есть! — радостно выкрикнул он, отбросив лопату и раскапывая землю руками.
Камень оказался тяжёлым, с гладкой поверхностью, покрытой резными знаками. При свете луны они вспыхнули слабым зелёным светом, заставив Ярему отшатнуться.
— Это оно? — дрожащим голосом спросил он.
— Конечно, оно! — Васка приподнял камень, улыбаясь своей удаче.
Ольха заскрипела. Её ветви начали трещать, листья опадали, словно сожжённые невидимым огнём. Кора покрылась глубокими трещинами, из которых струился густой чёрный дым, отдающий горечью.
— Бежим! — закричал Васка, крепче прижимая камень к груди.
Парни рванули прочь, не оглядываясь. За их спинами слышался протяжный стон умирающего дерева, и хруст ломаемых ветвей. Над ними резко каркнул ворон, а затем послышалось лихорадочное хлопанье крыльев.
Хижина Ядвиги встретила их ревущим огнём. Очаг пылал, отбрасывая длинные тени на стены. Ядвига стояла перед пламенем, сложив руки в жесте, напоминающем молитву. Но эта молитва не была человеческой. В её шёпоте звучали слова, которые были чуждыми этому миру. Её тень, живущая своей жизнью, извивалась по стенам, принимая жуткие, нечеловеческие очертания.