Яра скорчилась перед ним, прижимая обрывки рубахи к груди, её волосы прилипли к щекам, тело дрожало не от холода, а от ужаса. Её глаза цвета первой листвы, были полны страха, но в глубине мелькнула боль — та, что напомнила ему Лайлу. Её молящий взгляд, прежде чем всё рухнуло. Даррен сжал челюсть, отгоняя воспоминание.
Яра пахла росой и травами, и этот запах — чистый, живой — будил в нём что-то запретное. Кровь застучала в висках, мышцы напряглись. Он злился на себя: она — ложь, а он реагирует, как мальчишка, пойманный на слабости.
— Клеймо не врёт, чужая, — прорычал он, голос дрожал от гнева. — Кто поставил его? Назови имя.
Яра сжалась, вцепившись в рубаху, её взгляд метался по земле, ища путь к бегству. Она не смотрела в глаза, её пальцы дрожали, сжимая кулон на шее — лист, вырезанный в дереве.
— Тень, что пожирает магию, — прошептала она. — Я сбежала. Лес принял меня. Ты видел.
Даррен прищурился. Слова звучали правдоподобно, но её уклончивость, дрожь говорили о недосказанном. Клеймо не было рабской меткой — оно дышало магией, чуждой лесу, чуждой кругу. Он шагнул ближе, Яра отпрянула, упёршись спиной в корни дуба. Она была загнана, как кролик, и он знал: сейчас она заговорит.
— Назови его, — приказал он. — Кому служишь?
— Никому! — Её голос сорвался, в нём вспыхнула искра отчаяния. — Он хотел удержать меня, но я спряталась. Обелиск принял мою магию. Круг принял. Ты был там! Ты знаешь.
Даррен наклонился, волк внутри искал правду, но страх Яры был настоящим. Она не лгала — или лгала так искусно, что он не мог уловить. Он схватил её за плечи, развернул спиной. Клеймо пульсировало, как руна, сотканная из змей, излучая тьму, что отталкивала его. Он видел такие знаки — метки контроля, власти. Но чьи? Яра выкрутилась, отпихнула его, её руки дрожали, в глазах мелькнула искра сопротивления.
— Почему твари пришли? — спросил Даррен, сдерживая гнев. — Что ты сделала?
Яра сглотнула, её взгляд встретил его — не страх, а боль, глубокая, как корни дуба.
— Он почувствовал меня, — прошептала она. — Я пыталась скрыть магию, но обелиск… он откликнулся. И твари пришли за мной.
Её слова были как ветер с песком — ускользающие, но острые. Даррен сел на корень, его разум боролся с волком внутри, что рычал, требуя то ли разорвать её, то ли прижать к себе. Он видел в ней женщину, сломленную, одинокую, но интуиция кричала: она несёт беду. Она пришла, когда круг ослаб, когда лес умирал. Она хотела магию обелиска.
— Кто он? — спросил Даррен ещё настойчивее и холоднее.
Яра сжала кулон, её дыхание сбилось.
— Он маг. Очень сильный, — сказала она тихо. — Я не вернусь к нему. Лучше убей меня.
Она дрожала, прикрываясь лохмотьями, её глаза молили. Даррен чувствовал: она не лжёт. Клеймо связывало её с кем-то могущественным, чья тьма уже коснулась леса.
— Ты принесла угрозу, — сказал он. — Кернан узнает, и клан не станет тебя щадить. Лисса уже чует ложь.
Яра молчала, её дыхание дрожало, но слёз не было. Она смотрела на него, и в её взгляде была не только мольба, но и вызов. Это злило ещё больше. Любовь сделала его слабым однажды, с Лайлой. Доверять Яре — значит рисковать всем: лесом, кругом, собой.
— Тогда убей, — сказала она твёрдо. — Стань волком, отпусти инстинкты. Лучше умереть, чем вернуться к нему.
Её мольба, уязвимость, нагота — всё казалось неправильным, как насмешка духов. Даррен должен был увести её к Кернану, рассказать Лиссе, Маю, но что-то останавливало. Он вспомнил её у обелиска: как цветы распускались под её пальцами, как лес дышал с ней. Если клан выдаст её, лес потеряет пятого. А без круга обелиск умрёт. Он не мог допустить этого, даже если она — враг.
— Вставай, — бросил он. — Идём. Расскажешь всё.
Яра подняла взгляд, её ноги дрожали.
— Куда? Твой волк порвал мою одежду.
Даррен встал, его взгляд скользнул по её плечам, длинным волосам, скрывающим клеймо. Кровь вспыхнула, но он стиснул зубы, отгоняя волка. Он не зверь. Он хранитель.
— Ко мне, — сказал он тихо. — Никто не тронет тебя, пока я не разберусь.
Он повернулся, шагая вглубь леса, к хижине, чувствуя, как трещит воля. Волк внутри ликовал, требуя добычу, но Даррен приструнил его.
Яра пошла следом, её шаги были неуверенными, она прижимала рубаху к телу.
Лес молчал, ветви дрожали, словно чуя тьму.
Даррен ускорил шаг, его магия искала угрозу. За папоротниками шевельнулась тень — не зверь, не ветер. Магия, острая, как клинок. Яра замерла, её глаза расширились, лицо побелело.