Яра не ответила, но не отступила. Лес шептал, обелиск мерцал, а тьма где-то в тенях следила, затаив дыхание.
Глава 14: Тайны обелиска
Лес затих, словно вслушиваясь в их шаги, замедлил дыхание до еле слышного шороха. Ни птиц, ни ветра — только хруст влажной земли под ногами и тяжёлое молчание Даррена, шагавшего рядом. Яра даже не глядя чувствовала жар его тела, уверенность, твёрдость взгляда, что не отпускал её. После всего — после гнили, крови, её магии, что спасла его, — он не оттолкнул, не бросил упрёков, не потребовал объяснений. Вместо этого сказал: «Я помогу тебе». Слова, простые и тяжёлые, как камень, легли на сердце, согревая и пугая. Никто прежде не предлагал ей помощи без условий, без скрытого расчёта, ничего не требуя взамен. Даррен был первым, и это пугало сильнее, чем тьма Малрека.
Они шли молча, Яра украдкой косилась на него. Его лицо, освещённое багровым светом луны, было суровым, но не жёстким — тени под глазами, шрам на скуле, напряжённая линия губ. Он не касался её, но его близость была осязаемой, как тепло костра в холодной ночи. Лес вокруг дышал неровно, ветви шевелились, словно провожая их, а обелиск, оставшийся позади, всё ещё пульсировал в её памяти, как живое сердце, молчаливое, но не пустое. Яра сжала кулаки, ногти впились в ладони, она пыталась унять дрожь. Что-то менялось — в ней, в лесу, в том, как Даррен смотрел на неё. И это пугало.
Они вышли к роднику, когда луна скрылась за тучами, оставив мир в полумраке. Яра знала это место: вода текла из-под корней старой ели, чёрная, как стекло, отражая звёзды, что пробивались сквозь облака. Лёгкий пар поднимался от поверхности, не от тепла, а от магии — древней, чистой, целебной. Здесь клеймо затихало, его жжение унималось, будто растворялось в воде, забывая о своей хватке. Яра опустилась на колени, мох под ней был мягким, влажным. Погрузила руки в воду, смывая кровь и землю, что въелись в кожу. Ледяной холод обжёг пальцы, но он очищал, проникал глубже, смывая не только грязь, но и тень страха, что цеплялась к сердцу.
Даррен остановился рядом, сбросил рубаху, ткань упала на мох. Яра замерла, дыхание сбилось. Его тело в лунном свете казалось высеченным из камня: широкие плечи, шрамы, пересекающие грудь, руны, что мерцали, как угли, кожа, тёплая даже на вид. Рана на боку, свежая, всё ещё алела, но родник обещал исцеление. Яра сглотнула, жар прилил к щекам. Он был хорошо сложен и красив — не как человек, а как часть леса, дикий, живой, полный силы.
— Надо прыгнуть сразу с головой, — сказал он сухо, по-деловому. — Тогда холода не почувствуешь.
Яра моргнула, пытаясь скрыть смущение.
— Прямо так? Без одежды? — Её голос дрогнул, полушутка вышла неловкой.
Она купалась здесь раньше, но одна, под покровом ночи, без чужих глаз. А теперь Даррен был рядом, и его взгляд, пронзительный, светлый, казался осязаемым.
Он стянул штаны, без тени стеснения, и посмотрел на неё, бровь чуть приподнялась. Яра почувствовала, как кровь бросилась к лицу, жар разлился по шее. Она видела его нагим прежде, но каждый раз это поражало, как в первый: мускулы, перекатывающиеся под кожей, шрамы, рассказывающие о битвах, сила, что струилась в каждом движении. Он был завораживающим, и она не могла отвести глаз.
— Хочешь ходить в мокром, не снимай, — бросил он, уголок губ дёрнулся в лёгкой усмешке.
Даррен прыгнул в воду. Всплеск был лёгким, вода сомкнулась над ним, воздух дрогнул от магии, родник принял его, как своего.
Яра выдохнула, грудь сжало. Она сняла рубашку, ткань упала на мох, холод ночи коснулся кожи, мурашки побежали по рукам. Сердце колотилось, но она шагнула вперёд, босые ноги коснулись воды. Холод ударил, как клинок, тело сжалось, дыхание перехватило. Она погрузилась с головой — резко, коротко, — вода сомкнулась, обжигая кожу. Вынырнула, кашляя, задыхаясь, грудь горела. Поспешно выбралась на берег, вода стекала ледяными ручьями, кожа покрылась мурашками. Яра схватила рубашку, но пальцы дрожали, не слушались, ткань путалась. Зубы стучали, как ветки на ветру, тело била дрожь.
Даррен вышел следом, пар валил с его плеч, как дым от костра. Он стряхнул воду с волос, лунный свет играл на коже, подчёркивая каждый шрам, каждую линию.
— Замёрзла? — ухмыльнулся он, беззлобно, но с теплом в голосе. — Иди погрею.
Он раскрыл объятия, и Яра замерла, не веря, не понимая. Его взгляд был мягким, без вызова, но в нём была сила, что тянула её.
— Не бойся, — сказал он, и, не дав ей опомниться, шагнул ближе, обнял.
Его руки легли на её плечи, скользнули на спину — крепко, но бережно, не сковывая, а защищая. Он прижал её к себе, к груди, и холод отступил, словно испугался его тепла.