Ответа не было.
Если она останется, станет вратами для Малрека. Он найдёт дочь, заберёт её душу, высосет лес. Если сбежит, клан погибнет, лес умрёт, Даррен… Она сжала кулаки, ногти впились в ладони.
Яра поднялась, пошатнулась, шаг назад, затем вперёд. Нет. Она не сдастся. Если это конец, то её конец, на её условиях. Не его. Не леса. Не клана. Не Даррена.
Она выпрямилась, глаза горели, магия дрогнула в груди, слабая, но живая. Обелиск смотрел, немой, но не равнодушный. Тени шевельнулись в лесу, и Яра стиснула кулаки, готовая к бою.
Глава 15. Цена доверия
Даррен шагал к древу Мольбы, где тени старых дубов сплетались, как руки молящихся. Лес вокруг дышал тяжело, листья шептались, будто оплакивали утраченные голоса. Кернан ждал его, как в те дни, когда лес ещё пел, а Даррен был юнцом, чья ярость рвалась из-под кожи, как волк из клетки. Старейшина стоял неподвижно, седые волосы убраны в тугой узел, лицо резкое, морщины глубокие, словно трещины в сухом корне. Его пальцы гладили рукоять посоха, вырезанного из ясеня, — медленно, размеренно, будто время подчинялось его воле. Ни слова приветствия, ни жеста. Только взгляд, тяжёлый, как камень, ищущий правду. Даррен остановился у валуна, опёрся на него. Кернан втянул носом воздух, ноздри дрогнули. Он знал. Чуял её магию в ране, которая почти затянулась, в крови, в самом Даррене.
— Говори. — Голос Кернана звучал сипло, как шорох земли.
Даррен сжал кулаки до боли — она отвлекла от смятения.
— Я не уверен, — выдохнул он хрипло, как после долгого бега. — Яра…
— Ты всё понял. — Старик оторвал взгляд от земли, посмотрел на облака, бегущие по серому небу.
— Ты знал? — удивился Даррен. — Знал, что её подослал Малрек и молчал? А остальные? Лисса, Май, клан?
Кернан покачал головой, его взгляд вернулся к Даррену, чуть прищуренный, острый.
— Она пришла сюда, чтобы освободиться от него. Но пока на ней метка чернокнижника — опасна.
— Зачем же ты принял её? — Даррен шагнул ближе, в его голосе дрожала ярость. — Если знал, почему пустил в круг?
— Обелиск её принимает. Лес откликается на её магию, Дар. Трава растёт под её пальцами, духи шепчут, когда она рядом. Она пятый друид, которого нам не хватало. Мы ведь говорили об этом.
— Но ты сам сказал — она опасна. А я хранитель. Как мне защитить круг, лес, клан от этой… необходимой опасности? Тьма близко, она наступает. И будет только хуже. Я не хочу, чтобы повторилось как с Лайлой.
Память хлынула, как поток, смывая гнев, оставляя боль. Лайла в полумраке, хвойный аромат её волос, пальцы переплетаются с его, тёплые, мягкие. Её шепот: «Если я отдам силу обелиска, деревни выживут». А потом — её тело, холодное, пустое, руны на спине, мерцающие, как угасающий пепел. Обелиск, высосанный до трещин, и её пустые глаза. Даррен стиснул зубы, грудь сжало.
— Яра зацепила тебя, — сказал Кернан спокойно, без осуждения, но слова резанули, как шипы. — Но сердце — плохой советчик, когда тьма близко.
Даррен замер, опустил взгляд, земля под ногами казалась холодной, чужой. Кернан смотрел, не отводя глаз, его молчание было тяжелее слов.
— Ты изгонишь её? — спросил он тихо.
Даррен сглотнул, горло пересохло от самой мысли.
— Она хочет защитить нас, — сказал Кернан. — Хочет уйти добровольно.
— Она приходила к тебе этим утром, — догадался Даррен, подняв взгляд.
Кернан кивнул, его глаза потемнели.
— Малрек убьёт её. Так же, как и Лайлу. И всех, кто отдавал ему обелиски.
Кернан смотрел прямо, без жалости, без сочувствия.
— Тогда она умрёт.
Даррен уже видел, как умирают жертвы чернокнижника — медленно, пока он пьёт их магию.
— Только в этот раз с ней умрём мы. Круг, лес, клан — всё, — сказал он.
Кернан кивнул.
Тишина навалилась, тяжёлая, как могильный камень. Даррен опустил голову, грудь сдавило. Лайла ушла, и он не спас её. Теперь под угрозой Яра.
В голове скользнулы образы: ночь у родника, когда он прижал её к себе, холодную, замёрзшую, принял её дрожь. Её глаза были полны страха и жизни, её дыхание смешалось с его. Тогда он чувствовал не только желание, не просто хотел её. Он чувствовал дом — впервые с тех пор, как пепел Лайлы унёс ветер. Яра была не просто частью круга, а чем-то большим, и это пугало сильнее, чем тьма Малрека.
— Нельзя этого допустить, — выдохнул Даррен, голос надломился, кулаки дрожали. — Я не могу всё потерять, Кернан. Как убить Малрека?
Старик хмыкнул, шагнул ближе, посох стукнул о землю.
— Малрек когда-то был одним из нас, — сказал он. — Он был уже старым и мудрым друидом, когда я родился. Его круг был связан пятью обелисками. Малрек уже умирал, когда понял, как питаться их силой. С каждым разом он тянул всё больше, и с каждым разом он креп и молодел. И тогда он решил, что сам станет обелиском — вместилищем магии, и забрал силу одного из них. Круг треснул, обелиск погиб. Тьма, которую он сдерживал, вырвалась на свободу. Малрек впитал её, и сила обелиска в нём осквернилась. Так он стал тем, кто он теперь. С тех пор подойти к ним он больше не мог, поскольку сам стал тьмой. Поэтому использовал других. Лгал, манипулировал.