— Я всё это знаю, Кернан. История для малышей. Ты мне вот что скажи. Яра была его ученицей. Теперь она на нашей стороне. Это даёт нам преимущества?
— Она может знать многое, но вряд ли то, как его убить.
— Значит, я выясню. — Даррен поднял взгляд. — Я положу этому конец.
Старейшина смотрел долго, его взгляд смягчился.
— Яра скована клеймом. Но если разорвать их связь, она сможет гораздо больше, — сказал он твёрдо.
Даррен не ответил. Слова застряли, горло сжало. Он повернулся, ушёл, не по тропе, а через чащу. Ветви хлестали по лицу, но он не замечал. Волк внутри выл, рвал грудь, требовал крови, действия, но Даррен сдерживал его, стиснув зубы. Лес шептал, деревья смотрели, как судьи, и он чувствовал их взгляд, тяжёлый, как клятва.
Ему нужно было подумать как следует. Он сходил в соседнюю деревню, выполнил обещанное тому старосте — излечил мор. Возвращался затемно.
Ночь была безлунная. Даррен зашёл в хижину, дверь скрипнула, пахло едой и очагом. Яра уже спала на лавке у стены, свернувшись клубком на шкурах, её волосы разметались, тёмные, как лесная ночь. Дыхание было ровным, но на губах застыла лёгкая складка, будто страх не отпускал её даже во сне. Почему она не осталась в деревне? Почему вернулась сюда?
Огонь в очаге тлел, бросая слабые тени на её лицо, подчёркивая скулы, следы усталости под глазами. Даррен замер, глядя на неё. Сердце билось глухо, рвано, волк затих, но магия рун теплилась, тянулась к ней.
Он опустился рядом, прислонился спиной к стене, закрыл глаза, но сон не шёл. Её тепло было близко, её дыхание — тише ветра, мягкое, живое. Он не касался её, но чувствовал, как его тянет к ней. К её боли, её борьбе, её упрямству, что не гасло, несмотря на клеймо.
Даррен наклонился, медленно, осторожно, будто боялся сломать что-то хрупкое. Его дыхание коснулось её щеки, тёплое, дрожащее. Пальцы замерли над её плечом, но не коснулись. Вместо этого он склонился ближе, губы едва задели её губы — тихо, как шёпот леса.
Яра дрогнула, глаза распахнулись, сонные, полные удивления. Она не отстранилась, не отпрянула. Их взгляды встретились. Даррен замер, сердце колотилось, волк внутри молчал, но магия рун вспыхнула, как искра.
— Я здесь, — шепнул он.
Она не ответила, но её рука медленно поднялась, пальцы коснулись его щеки, шрама, задержались, тёплые, дрожащие. Лес за стенами хижины дышал, обелиск вдали мерцал, а тьма где-то в тенях ждала, затаив дыхание.
Глава 16. Ход Малрека
Яра чувствовала тепло его губ, осторожное, почти невесомое, как прикосновение листа, упавшего на кожу. Даррен не требовал, не захватывал, как тот, кто брал её тело ради власти или похоти. Его поцелуй был предложением — тихим, живым, полным чего-то, что она давно забыла.
Сердце заколотилось, струна в груди натянулась, готовая лопнуть. Яра замерла, всё внутри напряглось — не от страха, а от чего-то большего, хрупкого, что шевельнулось в глубине, как росток под землёй. Руки Даррена мягко лежали на её плечах, не удерживали, не сковывали. Пальцы Яры, повинуясь инстинкту, коснулись его щеки, шершавой от щетины, тёплой от жизни. Даррен не шевельнулся, ждал, его неровное дыхание смешалось с её.
Его взгляд был томным, глубоким, как лес после дождя, без осуждения, без жалости. Он смотрел на неё не как на угрозу, не как на инструмент, не как на загадку, которую нужно решить. Он смотрел как на ценность, которую нужно было беречь и защищать, и это притягивало и немного пугало. Никто не смотрел на неё так прежде.
Яра придвинулась ближе, поцелуй углубился, стал увереннее, живее. Его губы отвечали мягко, но с силой, что отдавалась в её груди. Рука Даррена скользнула на её талию, прижимая к себе, и Яра позволила — впервые не сопротивляясь, не защищаясь. Внутри рушилась старая преграда, освобождая место доверию, трепету и нежности, незнакомым прежде. Всё это рвалось наружу, разрушая лёд, что жил в ней годами. Яра чувствовала его сердце, бьющееся в груди, его дыхание, его силу, которая не заставляла, а дарила себя, предлагая защиту и надёжную опору. Дар… Настоящий дар для неё.