Кернан ухватился за его плечо, пальцы дрожали, но взгляд был ясным.
— Лес говорит, Дар, — прохрипел он. — Но его голос слаб...
Мужчины с топорами начали выходить из оцепенения, их голоса звучали приглушённо, кто-то бросился с ведрами к колодцу. Жители, выходя из укрытий, смотрели на Яру и Даррена — не с доверием, но с усталой решимостью. Площадь оживала, шаги хрустели по пеплу, зазвучали голоса.
Яра посмотрела на Даррена, их глаза встретились, и в этот момент земля под ногами дрогнула. Не сильно, но зловеще, как предвестник. Воздух сгустился, ветер принёс запах гнили, далёкий, но знакомый — тьма Малрека. Вдалеке, за деревней, лес зашумел, ветви качнулись, как от невидимого удара. Жители замерли, топоры поднялись, взгляды метнулись к горизонту.
Даррен сжал кулак, волк внутри зарычал. Он посмотрел на Яру, её глаза расширились, но в них не было страха — только вызов.
— Он не отступится, — сказала она.
И лес ответил далёким воем.
Глава 18: Тьма внутри
Яра опустилась на колени у ложа Мая, её пальцы дрожали над его раной. Магия полилась тонкая, как паутина в росе, но жгучая, как уголь. Лозы света вились вокруг рваной кожи, затягивая её, но каждый импульс отдавал болью, словно что-то тёмное внутри сопротивлялось. Май вздохнул, его лицо смягчилось, и Яра выдохнула, силы покидали её, как вода из треснувшего кувшина.
Вокруг суетились жители, таская вёдра с водой, перевязывая раненых. Даррен поправлял ворота святилища, его сила впечатляла, но взгляды людей скользили к Яре — острые, как шипы. Лисса, стоя в стороне, шепталась с толпой, её глаза горели гневом. Яра знала, что они говорят: «Она привела тьму. Она проклята».
— Яра, хватит, ты бледна, — голос Даррена вырвал её из мыслей. Он опустился рядом, его рука коснулась её плеча, тёплая, как солнечный луч в лесу. — Рана затянулась, Май выживет. Ты сделала достаточно.
Май был всё ещё без сознания, хотя раны и правда закрылась.
— Достаточно? — Она подняла глаза, её голос дрожал. — Они смотрят на меня, как на одну из тварей Малрека. Я чувствую их страх.
Даррен нахмурился, его руны слабо мерцали. Он хотел что-то сказать, но толпа загудела громче. Лисса шагнула вперёд, её волосы пылали в отсветах костра.
— Хватит лжи! — крикнула она. — Я чувствую её связь с чернокнижником, такую же, как у тех тварей! Она зовёт их сюда!
Толпа взорвалась криками. «Изгнать её!» — «Она проклята!» Яра вскочила, её сердце заколотилось. Они не знают. Не понимают. Она хотела кричать, что тьма — не её выбор, что Малрек угрожает убить её дочь, но слова застряли в горле.
— В ней тьма, — продолжала Лисса. — Она носит в себе знак того, кто сжёг мою дочь.
В толпе стало тихо, как в храме перед последней молитвой. Даже ветер затаил дыхание. Яра застыла. Слова ударили в грудь. Дочь. Слово, от которого в ней всё разрывалось.
Она не знала. Никто не говорил.
И теперь вся ярость Лиссы, всё недоверие, злоба, холод — вдруг обрели форму. Стали не ненавистью, а болью, тлеющей в сердце женщины, которая когда-то тоже любила. Которая потеряла. Яра знала эту боль. Знала слишком хорошо.
— Лисса… — прошептала она, но та не ответила. Лишь взгляд отвела, будто не желая, чтобы кто-то увидел слёзы в её глазах.
Даррен придвинулся ближе. Его рука легла на спину Яры, и только тогда она поняла, как сильно дрожит. Мир не рухнул — он просто стал слишком тихим.
— Ей нельзя оставаться, — выдохнула Лисса, почти беззвучно, но все услышали. — Пока он смотрит её глазами, мы все в опасности.
— Мы не можем ей доверять! — подхватил кто-то.
— Хватит! — голос Кернана, хриплый, но твёрдый, разрезал шум. Старейшина опирался на посох, его глаза, как старые дубы смотрели на толпу. — Яра — часть круга. Без неё лес умрёт.
— А с ней мы все умрём! — возразила Лисса, её пальцы сжались в кулаки. — Она заражена тьмой чернокнижника!
Толпа взревела, вилы и мотыги в их руках задрожали. Яра попятилась, дыхание сбилось. Даррен встал рядом, его плечо коснулось её, тёплое, как солнечный день, его рык эхом отозвался в ночи.
Крики заглушили его, как ветер голоса. Яра чувствовала, как земля уходит из-под ног. Они не примут её. Она потеряет всё — круг, надежду, Айю. Её цель — остаться в круге, чтобы бороться с Малреком, — рушилась, разлеталась будто пепел на ветру. Ледяной шёпот ворвался в разум: «Ты приведёшь меня к ней».
Видение хлынуло: Малрек, глаза — провалы тьмы — стоял над Айей. Девочка дрожала, её маленькие руки сжимали кулон, который Яра оставила ей. Её магия сияла, как звезда, но слабела, угасая под его взглядом. «Скоро она станет моей». Его смех был липким, как смола. Яра задохнулась, колени подогнулись, но Даррен поймал её, его руки стали якорем, удерживающим в реальности.