— Долго ты шла, — прошелестел голос, ядовитый, обволакивающий разум.
Яра стиснула зубы, её кулаки сжались, ногти впились в ладони до боли. Его губы изогнулись в ледяной усмешке, холодной, режущей. Он протянул руку, и тень за его спиной раздвинулась, словно занавес. За ним стояла Айя. Живая. Целая. Волосы точно лунный свет, падали на плечи, но глаза — глубокие тихие, омуты, глотающие звёзды, были не её. Она смотрела на Яру без тепла, без детской радости, и эта пустота разрывала сердце. Яра задохнулась, боль сжала горло, но она сдержала слёзы.
— Ты сделала мне подарок, — сказал Малрек, его голос сочился ядом, пропитывая воздух. — Привела её в этот мир.
— Ты не получишь её! — Яра шагнула вперёд, её голос дрожал от гнева. — Я скорее умру, чем отдам её тебе!
— Конечно, умрёшь, — Малрек поднялся плавно, словно тень, скользящая по воде. — Ты пыталась скрыть её. Думала, я не узнаю? Глупая. Я всегда знал о ней. Ждал, пока она подрастёт, пока её кровь созреет для обелиска.
Яра замерла, её дыхание сбилось. Перед глазами вспыхнул храм — белые стены, виноград, оплетающий колонны, купол, сияющий под солнцем. Место, где она прятала Айю, где её магия должна была быть в безопасности. Но Малрек знал. Он давно вытащил это через связь, проник в её разум, как вор, укравший свет. Яра ощутила, будто её сердце падает в пропасть, холод ужаса сковал грудь. Он играл с ней, зная всё с самого начала.
Она хотела броситься на него, разорвать голыми руками, но тьма вокруг шевельнулась, предупреждая, словно змея, готовая ужалить. Яра ударила первая. Магией — волной зелёного света, кнутом, сотканным из ярости. Малрек не уклонился. Он впитал её, поглотил свет, словно бездонная яма. Усмехнулся, глаза вспыхнули углями, тлеющими, насмешливыми.
— Земля пьёт дождь, — сказал он с издёвкой. — Тебе не победить. Айя моя.
Он растворился, воздух дрогнул, и Яра оказалась во мраке воспоминаний. Круг пал, всё горело, крики разрывали ночь, дым душил. Она, юная, пряталась в погребе, дрожа, слёзы жгли лицо, а мир рушился. Потом явился он — молодой, красивый, с глазами, обещающими спасение. Малрек. Протянул руку, вытащил её из пепла. Тогда она верила ему, цеплялась за него — единственный свет в её тьме.
— Ты помнишь, как я спас тебя? — Его голос раздался из мрака, обволакивая, как ядовитый туман.
Яра вздрогнула, её горло сжалось.
— Спас? — Она выплюнула слово с ненавистью. — Ты убил их всех! Мой круг, мою семью, всё, что у меня было!
Её голос сорвался, боль хлынула, старая рана открылась. Яра помнила, как Малрек скрывал правду за улыбкой, как она, глупая девчонка, доверяла ему. Он был спасителем, пока она не узнала, что он — палач.
— Ради высшей цели, — шептал он, и его голос змеёй скользил по коже. — Скоро ты поймёшь.
— Что тут понимать? — закричала Яра. — Ты хочешь уничтожить мир! Собственную дочь! Меня! Всё!
— Нет. Я хочу не уничтожить, — ответил он спокойно. — Я хочу создать новый мир. Лучший. Через неё. Через её кровь.
— Но все умрут!
— Небольшая плата.
Боль хлынула ядом, Яра упала на колени, магия молчала. Воспоминания кружились, разрывая душу. Она видела себя юной, невинной, полной надежд, влюблённой в него — спасителя, что обещал ей звёзды. Малрек обучал её магии, его руки направляли, его голос завораживал. А потом — пещера, холодный алтарь, его тень над ней. Она отдалась ему, думая, что это любовь, но он лишь брал. Он использовал её — дочь круга, чья кровь несла силу друидов. Он хотел наследника, чтобы принести в жертву, и поглотить силу последнего обелиска. Яра помнила, как правда и предательство убивало её. Она тонула в этой боли, будто всё случилось заново, а Малрек смотрел, и его довольство сочилось словно яд, пропитывающий воздух.
Он топил её во тьме, но Яра вцепилась в свет — образ Даррена, его тёплый взгляд, крепкие руки, его стремление защитить. Это было её спасение, её якорь. Она держалась за него, гнев и любовь смешались, давая силу. Малрек заметил это.
— Думаешь, твой друид спасёт тебя? Или круг? — спросил он с насмешкой. — Они падут. Ты падёшь. Скоро.
— Нет, — прошептала Яра. — Ты падёшь. Я убью тебя!
Она поднялась, её магия вспыхнула, не зелёная — природная, а белая, ослепительная, сотканная из её боли, любви и ярости. Она бросила её в Малрека, не волной, а копьём, пронзающим тьму. Свет ударил в него, трон дрогнул, корни затрещали, пепел закружился вихрем. Малрек пошатнулся, его глаза расширились, огонь в них мигнул, угасая. Яра шагнула ближе, её руки дрожали, но магия пылала, готовая разорвать его. Она почти победила — его тень истончалась, мрак отступал, её свет резал, как клинок.