Яра вздрогнула, заставляя себя дышать медленно, как учили старые друиды. Вдох — покой. Выдох — пустота. Но клеймо пульсировало, и лес, казалось, шептал его имя. Она сжала кулон крепче, представляя лицо дочери, и пообещала себе: «Он не найдёт меня. Не здесь. А её — подавно».
Но в глубине ночи что-то ответило: «Он всегда найдёт».
Глава 3: Рассвет
Даррен проснулся до рассвета. Тени ночи ещё цеплялись за деревья, но где-то за горизонтом уже светился бледный серебряный край. Ветер, пахнущий сырой хвоей и дымом ночных костров, проникал в щели между брёвен, пробирался под рубашку, оставляя лёгкую дрожь.
Деревня вокруг только начинала просыпаться: где-то поскрипывали ставни, кашлял старик, из трубы поднимался тонкий столб дыма. Коты шныряли между домами. Мир возвращался к жизни, но в нём всё ещё оставалась тяжесть ночи.
Даррен постоял у порога, глядя на туманные просторы леса. Его магия, ослабленная, но живая, отзывалась на шёпот деревьев, на их тревожное дыхание. Он пытался прогнать мысли о Яре, но её образ — длинные волосы, изумрудные глаза, лёгкая дрожь пальцев — врезался в него, как шип в кожу. Она напоминала Лайлу. Не только внешностью, но и тем, как свободно ходила по лесу, скрывая страх. Лайла тоже была такой — её смех, её магия были прочными, как корни старого дуба. Но всё оказалось иллюзией.
Доверие сделало его слабым, и Даррен выучил этот урок.
Ему не нравилось, что Яра появилась здесь ночью. Не нравилось, что обелиск сразу откликнулся на неё. И особенно не нравилось, как его собственное тело отзывалось на её голос, её взгляд, её тонкую фигуру, окружённую запахом трав и чего-то… дикого.
Она слишком красива для ведьмы. И слишком опасна, чтобы доверять. Она чужачка.
Но когда он вспомнил, как дрожали её пальцы, как подрагивали губы, когда она смотрела на него, как выпрямляла плечи, скрывая страх, в нём что-то дрогнуло. Он не верил ей. Но чувствовал… магию. О магии нельзя соврать.
Даррен обошёл деревню, предупредив о собрании в общем доме, затем спустился к роднику. Вода звенела, отражая первые лучи, но лес был тише, чем раньше — птицы пели реже, звери избегали троп. Обелиск молчал. Он чувствовал бреши в защите: ритуалы больше не питали землю, как прежде.
Охота отвлекла его — он выследил зайца, ощущая лес волчьим нюхом, но даже бег не прогнал тревогу. Сегодня Яру ждёт клан. Она либо она докажет свою полезность и раскроет свои тайны. Либо уйдёт.
Вернувшись к дому, где оставил Яру, Даррен толкнул дверь и замер на пороге. Полоска света из щели ставен падала на пол, освещая её. Яра сидела на краю лавки, медленно водя гребнем по каштановым волосам, струящимся, как река. Её глаза, изумрудные и настороженные, скрывали тяжёлое спокойствие, будто она готовилась к бою. Она убрала прядь за ухо — жест, от которого у Даррена сжалось сердце. Лайла делала так же. Вина ударила, как клинок, и он прогнал её, стиснув зубы.
— Доброе утро, — буркнул он, стараясь не смотреть ей в глаза.
Яра поднялась, убирая гребень в котомку.
— Доброе, — ответила она тихо, но в её голосе не было страха, только осторожность. Она смотрела на него, будто ждала приговора.
— Пошли, — бросил Даррен, развернувшись.
«Не реагируй, — сказал он себе. — Она не Лайла. И не останется здесь надолго».
Общий дом клана стоял в центре деревни — массивная постройка из потемневших брёвен, с резными наличниками, покрытыми мхом. Руны на стенах потускнели, словно магия, что их питала, истончилась. Внутри пахло дымом, сушёными травами и еловой смолой. Лавки тянулись вдоль стен, в углу тлел очаг, отбрасывая тени на лица клановцев. Сегодня пришли не все. Но и тех, кто явился вполне хватало.
У стены сидели воины и старики, их суровые лица терялись в полумраке. Один воин, с длинной бородой, постукивал пальцами по рукояти топора, другой, моложе, с татуировкой руны на запястье, переглядывался с товарищем. Старуха с седыми косами сжимала амулет с символом обелиска, её губы шевелились в беззвучной молитве.
Кернан, старейшина, восседал в кресле с высокой спинкой, держа морщинистые руки сцеплеными на животе. Глаза, глубоко посаженные, смотрели с мудростью, отточенной годами. Лисса, травница, стояла рядом, перебирая веточки пижмы, её взгляд был острым, как шип малинового куста. Май, молодой охотник, развалился на лавке, лениво покачивая ногой, но его кошачьи глаза внимательно следили за каждым движением. Остальные — воины и старики — молчали у стен, их лица были суровыми и терялись в полумраке.
Даррен замедлил шаг, пропуская Яру вперёд. Она шагнула в круг света от очага, её плечи дрогнули, но подбородок остался высоко поднятым.