Круг собрался, силуэты сливались с тенями. Яра стояла рядом, её магия тлела, зелёные жилы светились под кожей, как вены леса. Её лицо было бледным, глаза — омуты страха и решимости, а пальцы дрожали, сжимая его руку. Даррен стиснул её ладонь — тёплую, но хрупкую. Хотел сказать, что защитит её, не даст Малреку сделать задуманное, но слова застревали комом в горле. Лайлу он уже подвёл. Грудь сжималась от старой тоски и нового страха за Яру, от гнева на Малрека, что пылал внутри.
Лисса стояла по левую руку, её глаза горели яростью. Кернан опирался на посох, скрывая тревогу. Май был бледным, но полным сил и решимости. Их магия тлела, зелёный свет сплетался нитями с обелиском. Даррен ощущал единство круга и хрупкость — слабую трещину, что могла сломить их под натиском тьмы.
Воздух дрогнул, как натянутая струна. Тень сгустилась словно яд, текущий по венам мира, осязаемый, липкий. Земля задрожала, листья зашептались голосми мёртвых, и из мрака выступил он. Малрек.
Его фигура была соткана из ночи, плащ растворялся в тенях, края рвались, как дым. Лицо — бледное, почти прозрачное, кожа натянута на кости, скулы острые, как лезвия. Глаза — бездонные провалы, где тлел огонь хаоса, алый, пожирающий свет. Его присутствие давило камнем на грудь, а воздух вокруг искажался, трещала, как рваная ткань.
Малрек двинулся плавно, хищно, каждый шаг — угроза, каждый жест — вызов. Даррен стиснул зубы, волчья магия заворочалась внутри, когти рвались наружу, но он сдержал зверя. Страха не было — только гнев, холодный, острый, как клинок. Малрек мог быть тенью, богом, Хаосом, но Даррен видел в нём убийцу Лайлы, обманщика Яры, и это делало его мишенью.
Рядом с ним была девочка, хрупкая, не старше восьми. Её тёмные волосы сияли в тусклом свете обелиска. Глаза — изумрудные, как у Яры, но пустые, словно тень Малрека выжгла из них жизнь. Она держалась за его плащ, пальцы дрожали. Даррен почувствовал как Яра замерла, её дыхание сбилось, рука сжала до боли его ладонь. Он повернулся — в её глазах стояли слёзы. Боль и любовь рвали её, он видел это в её дрожащих губах, в том, как она шагнула вперёд, но остановилась, будто боялась, что девочка исчезнет. Это была Айя, её дочь, которую она не видела с рождения. Даррен ощутил её сердцебиение, и сжал её руку крепче.
Лисса ахнула, схватилась за нож, глаза сузились, ярость боролась с недоверием.
— Это она? — прошипела она, голос ядовитый.
Кернан нахмурился, посох дрогнул, тень тревоги легла на морщинистое лицо.
— Кровь круга, — пробормотал он хрипло, взгляд метнулся к Яре, полный сочувствия и страха.
Май отступил, его лицо побледнело, но взгляд смягчился, в нём читалась боль и жалость.
— Айяэль — выдохнул он.
Даррен стиснул зубы, гнев вспыхнул молнией в груди. Малрек собирался использовать Айю, как жертву, и это делало его ещё более презренным. Он посмотрел на Яру — её магия тлела, зелёный свет пульсировал, но боль в её глазах была сильнее любой тьмы. Он хотел спрятать её, Айю, круг. Мысли метались: Лайла, её смех, её кровь на его руках, вина, что он нёс годы. Он не спас Лайлу, но спасёт Яру и остальных. Гнев пылал, но он подавил его, холодная решимость взяла верх. Месть не вернёт Лайлу — только защита Яры даст искупление.
— Малрек, — произнёс Кернан. Его магия вспыхнула, зелёный свет лизнул воздух, как язык пламени. — Явился. Как и предсказано.
Малрек усмехнулся.
— Предсказано? — Его глаза сверкнули, огонь Хаоса лизнул воздух. — Меня позвала Яра, старец. Моя верная слуга. Она подготовила всё.
Яра задрожала, остальные переглянулись, их вера снова пошатнулась, но они держали круг. Даррен чувствовал связь Яры с Малреком — нить, что тянула её, как цепи. Он хотел бы разорвать эту связь прямо сейчас, но это означало разорвать круг и пустить Малрека к обелиску.
— Это неправда! — вскрикнула Яра.
— Она часть круга, — прорычал Даррен.
Малрек рассмеялся, тьма в его голосе пожирала свет, как бездонная пропасть. Его плащ колыхнулся, тени вокруг закружились, словно вихрь, искажающий реальность.
— Ваш жалкий круг. — Его глаза впились в Даррена, огонь Хаоса обжёг, но Даррен не отвёл взгляд. — У меня есть всё. — Он коснулся плеча девочки, она вздрогнула, но не шелохнулась. — Обелиск — мой.
Даррен стиснул зубы, гнев вспыхнул, молния в груди. Он шагнул вперёд, магия полыхнула, преграждая путь Малреку.
— Ты — ничто, — прорычал он. — Ты убил Лайлу, но нас не сломишь.