Малрек занёс руку, чтобы схватиться за Яру и тогда сила быстрее перетекла бы к нему, но волк оборвал его. Прыгнул, вцепился в горло и вдавил в обелиск. И только теперь Яра поняла, в чём был план Даррена: Малрек не мог напрямую касаться силы обелиска, она была губительна для него. Для этого и нужен был посредник — кто примет на себя удар. Но, благодаря Даррену, Малрек принял всё сам. Камень загудел, руны полыхнули, свет вырвался из обелиска, пожирая тьму Малрека. Крик был не криком — воплем ужаса, от которого искрил воздух, трещал, как порванная ткань. Тьма визжала, билась, истончалась, кожа таяла, пепел сыпался из-под волчьих лап. Но Даррен ещё держал, отпрыгнул, только когда наступила тишина. И то далеко не ушёл, следил, пока Малрек горел.
Сквозь пламя Яра видела, как угасали его глаза, как он тонул в ярком свете обелиска. Когда с ним было покончено, она рухнула на колени рядом с Айей. Магия хлынула, зелёный свет сплёлся в защитный кокон вокруг них.
Яра обняла дочь — запоздало, жадно, всей душой, как будто могла вернуть время.
— Я с тобой… я с тобой… — шептала она, прижимая девочку крепче. — Живи. Пожалуйста, живи…
Айя пошевелилась, вздрогнула, глаза, открылись, но были полны страха и непонимания.
— Кто ты? — шепнула она слабым голосом.
Эти два слова ударили сильнее, чем тьма Малрека. Яра ахнула, грудь сжалась, будто в неё вбили нож. Она с трудом втянула воздух. Айя не знала её, не знала, что она — мама. Но это было неважно, Яра отдавала силу девочке — сколько могла, затягивая её рану. Шрам останется, но жить она будет. Яра сжала её маленькие пальцы в ладони, сглотнула ком, наклонилась ближе, коснулась лба девочки, вложив в этот жест всю нежность, всю силу.
— Я… я твоя мама, — выдохнула она дрожащим голосом. — Я пришла. И больше никогда не уйду.
Айя смотрела растерянно, будто пыталась вспомнить, будто искала знакомые черты на незнакомом лице.
— Я… не знаю тебя, — пробормотала она, и в голосе её было столько растерянности, одиночества, что у Яры чуть не остановилось сердце. — Я хочу… домой. В монастырь. К сёстрам…
Слёзы теперь лились без остановки. Яра сжала её ручку в своей ладони.
— Хорошо, — прошептала она. — Если хочешь… я отведу тебя. Я просто… хочу, чтобы ты была жива. Свободна.
Она улыбнулась сквозь слёзы.
— А тот человек, что забрал тебя… он… он не сделал им больно?
Айя замотала головой.
— Нет… Он… говорил со мной. Но я не слушала. А потом всё стало тёмным. Я заснула. Я думаю, они не знают, что я исчезла… Они, наверное, волнуются. Очень.
Яра закрыла глаза. От благодарности. От боли. От всего сразу.
Девочка жива. И даже если она не узнаёт её сегодня — у них ещё будет завтра. И будет потом…
Тьма рассеялась. Малрек исчез — как мираж, как наваждение, оставив за собой лишь пепел, который ветер поднимал в воздух, и эхо, растворяющееся в шорохе листвы.
Даррен вышел из тени в человеческом обличье, шаги его были тяжёлыми, будто каждая кость ныла от битвы. Он был обнажён, только грязь и кровь на коже. Он опустился на колени рядом и посмотрел встревоженно, положив руку на плечо Яры. Она вздрогнула, но не оттолкнула.
— Ты цела? — спросил он хрипло и, не дождавшись ответа, добавил: — А она?..
Яра кивнула, слёзы всё ещё стекали по её щекам. Она смотрела только на Айю, будто не смела моргнуть, чтобы дочь снова не исчезла.
— Жива, — выдохнула она. — Но… она не знает меня.
Даррен стиснул её плечо чуть крепче, словно этим мог вернуть ей силы. Потом быстро поднялся и отвернулся от девочки, чтобы не смущать своим видом.
— Скоро узнает, — сказал он тихо. — Нужно лишь время.
— А Малрек? — спросила Яра, не оборачиваясь.
— С ним покончено, — прозвучал ответ.
Послышались ещё шаги, тяжёлые, шаткие. На поляну вошла Лисса. Лицо в ссадинах, волосы в грязи, глаза всё ещё горели яростью, но сдержанной, холодной. В этом взгляде не было торжества победителя. Только недоверие.
Она остановилась, глядя на Айю. Девочка вздрогнула, прижалась к Яре, инстинктивно, как зверёк к матери. Маленькая ладонь вцепилась в ткань сарафана одежды. Яра накрыла её своей рукой — молча, защищая.
Лисса приблизилась ещё на шаг. Её голос сорвался в шипение:
— Даррен убил его. Я видела, как он толкнул его в сердце обелиска. — Она перевела взгляд на Яру. — А вот тебе… я всё ещё не верю.
Слова прозвучали как удар плети. Яра не дрогнула. Она устала от битв и от нужды что-то доказывать.
— Мне и не нужно, чтобы ты верила, — ответила она. — Достаточно, что он мёртв.
Лисса стиснула губы и промолчала, затем отвернулась, тихо, как тень, и пошла прочь, оставив за собой только запах золы и несказанных слов. Только ворона Даррена каркнула где-то в повисшей тишине.