Лисса тихо ахнула, Май выпрямился, тень уважения мелькнула в его глазах. Кернан кивнул, его лицо смягчилось. Но Даррен… Его взгляд был холодным, как мятный дым. Он шагнул ближе, его рука невольно легла на рукоять кинжала, когда обелиск засиял. Яра почувствовала, как его магия — дикая, волчья — дрогнула в ответ на её силу.
Магия отзывалась на зов леса, но и тьма за её плечами напрягалась. Клеймо пылало невидимым огнём.
Яра убрала ладони от земли, и свет медленно угас.
Даррен шагнул ближе, тихо, почти неслышно.
— Магия. Сильная, — сказал он низким, почти рычащим голосом. — Ты не друид. Ты маг.
Яра опустила глаза, пряча дрожь в ресницах и сжала кулон.
— Лес дал мне её, — ответила она тихо. — Разве важно, кто я, если это спасёт ваш дом?
Шёпот клана поднялся, как ветер в листве. Лисса нахмурилась, Май склонил голову, будто взвешивая её слова. Кернан поднял руку, и тишина вернулась.
— Лес принял твою магию, — сказал он. — Ты можешь стать частью круга. Но знай: обелиск видит правду. И мы тоже её увидим.
Яра встала, чувствуя, как ноги подкашиваются. Она знала, что доказала свою силу, но знала и другое — этим ритуалом она разбудила не только лес, но и тьму, что ждала за гранью.
Глава 5: Эхо магии
Костры у кромлеха догорали, угли тлели, отбрасывая дрожащие тени на камни. Люди расходились: кто-то кивал Яре с неохотным уважением, кто-то смотрел исподлобья, пряча сомнения, кто-то отводил взгляд, словно боясь встретиться с её изумрудными глазами. Лес звенел после её магии, как хрустальная чаша, которую ударили слегка лишь раз, но звук растянулся, дрожа в воздухе. Обелиск в центре круга слабо мерцал голубым, будто храня отголоски её силы.
Даррен стоял у границы круга, не спеша подходить. Его руки были скрещены на груди. Он наблюдал за ярой. Она держалась стойко — ни выдоха, ни дрожи, ни попытки оправдаться. Лишь сдержанный поклон Кернану, короткий кивок Лиссе. И — взгляд в его сторону. Непрямой, скользящий, но острый, как лезвие. Она знала: он будет следить.
— Ты видел? — Май подошёл, тряхнув рыжей гривой, его пальцы лениво теребили травинку. Голос был мягким, но глаза блестели напряжённым любопытством. — Камень ожил, и опушка мигом покрылась цветами. Не по сезону. Такое может не каждый друид, Дар.
— Видел, — отрезал Даррен, не отрывая взгляда от Яры. Она уходила с поляны вместе с Лиссой, её тёмные волосы струились, как река под луной. Его руны слабо зудели, будто отзываясь на её магию.
— Ну и? Что думаешь? — Май склонил голову, его улыбка была лукавой, как у кота, почуявшего добычу.
Даррен промолчал. Вопрос повис в воздухе, тяжёлый, как дым костра. Май пожал плечами и отступил к Кернану, который сидел на резной скамеечке, принесённой из деревни. Попрощался и ушёл. Остальные тоже разошлись, и только они вдвоём остались у кромлеха, где камни ещё хранили тепло магии.
— Она маг. Сильный, — сказал Кернан, его голос был сиплым, как шорох корней в земле. — Обелиск принял её силу, но лес не прощает ошибок. Её магия… будто заперта в темнице, и Яра тянет её через щель. Но ключ у неё есть. И она боится его использовать, потому что за дверью — тьма.
Даррен кивнул, его челюсть сжалась. Он чувствовал это: Яра сдерживала силу, как тот, кто боится разбудить зверя.
— Она чужачка, — сказал он тихо. — Её магия… слишком быстрая, резкая. Не как у друидов.
Кернан посмотрел на обелиск, его глаза следили за голубым мерцанием в трещинах.
— Нам нужен пятый, чтобы круг держался, — сказал он. — Но если она несёт беду, нам лучше это выяснить заранее. Следи за ней, Дар.
Кернан встал, опираясь на посох с вырезанными рунами, и, не прощаясь, ушёл. Его фигура растворилась в тенях деревьев, освещённых холодной луной.
Лес слушал внимательнее, чем прежде, его шёпот стал глуше, а ветви замерли, будто чуя тень за гранью. Даррен вдохнул воздух, пропитанный смолой и магией — плотной, вязкой, как тёплый дым после грозы. Его собственная магия, дикая и волчья, дрогнула под кожей, словно почуяв угрозу.
Яра не была друидкой или ведьмой. Она вообще была словно не из их мира. Её сила не текла через землю, как у клана, не питалась дыханием леса. Она была острой, яркой, как молния, что разрывает ночь. Не рождённая, а взятая. Даррен знал: с такой силой не рождаются — её приобретают. Или получают от тех, кто требует плату.
Он направился прочь от кромлеха, не в деревню, а в лес, где в полузаросшей низине, у ручья, стояла его хижина. Место, где его не тревожили, кроме вороны и кошмаров. Листья хрустели под сапогами, воздух пах смолой и холодным туманом. Он шагал быстро, будто мог оставить мысли о Яре позади. Но она цеплялась к нему, как её запах травы, мёда и чего-то дикого.