Я видела, как эта встреча переросла в дружбу. Ликанзо проводил всё больше времени в храме, наблюдая за их семейной жизнью.
Эти все видения вызывали во мне такую печаль, что я не могла сдержать слез. Я понимала его выбор — украсть Сердце Луминара — теперь. Это не был акт злобы или подлости. Это был отчаянный шаг любящего существа, готового пожертвовать всем ради спасения своего мира.
Свет вокруг начал меркнуть, но я продолжала видеть последний образ — Ликанзо, наблюдающего за Миринией и её семьёй. Его лицо было таким полным надежды… А затем картинка начала растворяться, оставляя после себя лишь грусть и осознание того, что некоторые решения принимаются не из злобы, а из любви.
Глава 20
Сердце пустыни
Я резко открыла глаза, почувствовав, как сердце колотится о ребра, словно пытаясь вырваться наружу. Тело было пропитано потом, а слезы стекали по щекам, смешиваясь с дрожью. Перед глазами все еще стояли образы видений: мир Круэт, бог Ликанзо, его боль и отчаяние. Руйбир, Арданар и Кейлон мгновенно очнулись, их лица выражали тревогу.
— Аврора! — воскликнул Кейлон, его серебристые крылья расправились за спиной, создавая живой щит между мной и миром. Его синие глаза, обычно такие ясные, сейчас были наполнены беспокойством. Он осторожно коснулся моей щеки крылом, его прикосновение было легким, как лепесток, но полным тепла. — Что случилось?
Я судорожно втянула воздух, пытаясь успокоиться. Стены комнаты, украшенные узорами из светящихся кристаллов, расплывались перед глазами. Мое тело предательски дрожало, а в груди бушевала смесь ужаса и жалости, которую я испытала, видя падение мира драконов.
— Это… это было видение, — выдавила я, голос дрожал, как лист на ветру. — Ликанзо… он бог другого мира. Мира драконов.
Рассказать им обо всем было непросто. Каждое воспоминание будто заново прожигало душу. Я описала увиденное: мир Круэт, где горы подпирали небо, а драконы парили над лесами, словно живые облака. Потом — его падение. Реки превратились в песчаные русла, деревья увяли, а небо стало пепельным. Ликанзо на троне, его лицо искаженное болью, как он крадет Сердце Луминара, не понимая к чему это приведет.
Их реакции были разными. Кейлон, сидевший на краю кровати, нахмурился, его крылья слегка дрожали, будто подавляя ярость. Руйбир, стоявший у окна, фыркнул, но в его карих глазах с золотыми искрами читалось сочувствие. Арданар же задумчиво кивнул, его зеленые глаза, похожие на лесные озера, наполнились грустью.
— Несколько часов назад мы прибыли в храм, — начал Кейлон, когда мой рассказ закончился. Его голос стал мягче, будто он боялся напугать меня. — Жрецы встретили нас… довольно странно. Они казались испуганными, даже потрясёнными.
— Они шептались о твоей силе, — добавил Арданар, подвинувшись ближе. Его длинные волосы, заплетенные в тонкие косички с зелеными нитями, слегка колыхались, как трава на ветру. Он осторожно взял мою руку в свою, и его теплота, словно живой огонь, проникла в мою кожу. — Говорили, что выброс магии жизни, который ты создала, разошелся по всему миру.
Руйбир, все еще ходивший по комнате, внезапно остановился. Его когти, обычно спрятанные в пальцах, на мгновение стали видны.
— А я… вместе с Кейлоном отправился к жрецам. Они привели нас к алтарю… — Его голос дрогнул, и я заметила, как напряглись его плечи, словно он переживал этот момент снова.
— На алтаре, над которым висело золотистое марево, парил кусок свернутого пергамента. На нем ничего не было видно, — продолжил он, его голос стал глубже, почти рычанием. — И когда мы пытались дотронуться до него, наши руки проходили сквозь, словно он был призраком.
— Он появился после того мощного выброса магии жизни, который ты создала, победив элементаля, — добавил Кейлон, внимательно наблюдая за моим лицом. Его крыло мягко обвило мои плечи, будто защищая от невидимой угрозы. — Жрецы уверены, что ты сможешь его открыть.
Мы все замолчали, погруженные в свои мысли. Воздух вокруг становился плотнее, будто сам храм задерживал дыхание в ожидании моего следующего шага.
Я медленно поднялась с кровати, но ноги предательски подкосились. Руйбир моментально оказался рядом, его руки крепко сжали мою талию. Его прикосновение было теплым, почти горячим, словно он пытался передать мне свою силу. Арданар мягко обнял меня с другой стороны, его магия исцеления щекотала кожу, как легкий ветерок.
— Спасибо, — тепло посмотрела на Арданара, почувствовав, как магия исцеления проходит через мое тело. — Пойдемте, — сказала я, стараясь сохранить твердость в голосе, хотя внутри все сжималось от страха. — Если это действительно для меня, то я должна попробовать.
Кейлон легко подхватил меня на руки. Его крылья, сверкающие, как лед, слегка трепетали от напряжения. Его губы коснулись моей макушки в нежном поцелуе, и я почувствовала, как его магия ветра обволакивает меня, как шёлк.
— В таком состоянии ты не сможешь идти, — прошептал он, его дыхание щекотало мои волосы. — Давай я понесу тебя.
Мы прошли через коридоры храма, где стены были выложены мозаиками, изображавшими богов. Каждая деталь была продумана до мелочей: Мириния с волосами, переливающимися как золотые нити на ветру, её глаза — два глубоких озера, полных жизни и мягкого света; Фенираэль с крыльями из пламени и дыма, его силуэт был очерчен яркими красными и желтыми оттенками, а глаза горели угольным светом; Азраиндиль, чьи волосы казались живыми лианами, сплетающимися вокруг головы, словно создавая естественную корону; и Теранис с кожей, напоминающей древнюю кору деревьев, а его волосы струились, подобно реке, переливаясь всеми оттенками синего.
Каждое изображение было выполнено с удивительной точностью. Боги казались живыми, их эмоции были так хорошо переданы, что можно было прочувствовать каждую историю. Узоры на полу, состоявшие из множества геометрических фигур, переплетались между собой, создавая причудливый лабиринт, который тянулся к алтарю. Эти узоры напоминали те, что покрывали тела жрецов, будто связывая их с божествами.
Ступени, ведущие к алтарю, излучали слабый свет, будто сама Мириния следила за нами. Этот свет был не просто белым — он переливался разными оттенками розового и золотого, словно отражал цвет двух солнц Луминара. Под ногами каждый шаг отзывался мягким теплом, а воздух становился всё более плотным, словно готовясь принять нас в своё сердце.
Когда мы поднимались выше, стены начинали источать приглушенное свечение, будто тысячи маленьких светлячков были запечатлены внутри камня. Колонны, поддерживающие потолок, украшали символы, которые я уже видела на своей татуировке. Они пульсировали едва заметным светом, реагируя на наше присутствие. Воздух здесь был особенным — он наполнился запахом свежих цветов, древесины и чего-то металлического, словно смесь всех элементов мира.