Кейлон закрыл глаза. По его лицу пробежала тень, будто он видел всё — и холодные стены приюта, и девочку, прижимающую к груди потрёпанную книгу с картинками драконов.
— Ты не одна, — произнёс он наконец, и это звучало как клятва. — Теперь у тебя есть я. И я… — он открыл глаза, и в них горело что-то опасное, первобытное, — я сделаю так, чтобы наши дети никогда не узнали слово «приют».
Ветер вдруг ожил, обвивая нас обоих, как невидимое одеяло. Где-то вдали запел кристальный родник, будто сам Луминар давал обет.
А я, вдруг осознав вес этого обещания, впервые за долгие годы позволила себе поверить — может, где-то во Вселенной действительно есть место, где чужие становятся семьёй.
— Расскажи, что ты знаешь о Луминаре, — решил сменить тему Кейлон.
— Что? — я чуть не наступила на цветок, который дёрнул меня за штанину. — Эй, прекрати!
— Они чувствуют твою магию, — объяснил Кейлон, не сдерживая улыбку. — Ты для них как… что-то новенькое и при этом родное.
— Прекрасно, — проворчала я. — Значит, Луминар — это три империи, много различных рас и магических существ, беда с рождаемостью и я, видимо, должна это исправить, найдя трёх своих истинных.
— Точно, — он кивнул. — Но начнём с начала.
Мы вышли на поляну, где в пруду из «как будто жидкого серебра» плавали рыбы с крыльями, я так и не поняла, что это такое. Магия!!! Кейлон щёлкнул пальцами, и из воздуха возникла карта, словно нарисованная светящимися чернилами.
— Смотри. Вот три империи:
— Этерния, где мы сейчас находимся — воздушные острова, вулканы. Народ — ирлинги. — Он указал на свои крылья. — В основном магия ветра и огня.
— Приморда — леса, озёра, пустыни. Оборотни, основная магия земли и воды. Их император Руйбир… — он поморщился. — Нрав у него, как у спящей саламандры: проснётся — сожжёт.
— Лумелия — царство эльфов. Леса, где деревья выше гор, цветы, что лечат раны, и Арданар — их император. Хитрый, как лис, но… — он замолчал, будто подбирая слово. — Надёжный.
— А остальные расы живут везде? Я на площади видела нескольких представителей. — спросила я.
— Да, они спокойно живут во всех империях. Раньше жили более обособленно все расы, но потом стало всё чаще встречаться истинные из разных рас и со временем как то все перемешались. Раса передаётся по отцу, а магия может передаться от любого родственника, тут не угадаешь, — усмехнулся Кейлон.
— А ещё тут есть феи, гномы, орки… — продолжила я, вспоминая слова жрецов.
— И магические существа, — кивнул он. — Например…
Где-то в кустах раздался звонкий топот. Из зарослей выскочило существо, от которого у меня перехватило дыхание.
Единорог!!!
Но не белый, а светло-розовый, словно облако на закате. Его грива переливалась перламутром, а рог излучал мягкий золотой свет.
— Это Искорка, — Кейлон протянул руку, и единорог упёрся мордой в ладонь. — Она обожает яблоки с корицей.
— Можно… погладить? — я осторожно приблизилась.
Искорка фыркнула, затем толкнула меня носом в плечо. Её шерсть оказалась мягче шёлка.
— Она тебя приняла, — улыбнулся Кейлон. — Это редкость, обычно единороги сторонятся чужаков.
— Наверное, чуют, что я не враг ей, — я провела рукой по гриве, и Искорка издала звук, похожий на мурлыканье.
— Эти существа — часть баланса, — продолжил он. — Как и грифоны, саламандры, фениксы. Но с тех пор, как Сердце Луминара украли…
Он замолчал, глядя на карту, где светящиеся линии начали мерцать тревожно.
— Дети, — прошептала я. — Жрецы говорили, что их нет уже века.
— Да, — он сжал кулак, и карта рассыпалась на искры. — Сначала девочки перестали рождаться. Потом и мальчики. Как я уже говорил, последний ребёнок Луминара родился около трёхсот лет назад. Скоро мы все вымрем, как минимум от старости. Наш жизненный цикл в среднем около пятисот лет… Не трудно догадаться, что нам осталось немного.
Ветер вокруг нас завыл, поднимая вихри из лепестков. Кейлон вздохнул, и буря утихла.
— Магия тоже стала непредсказуемой. Заклинания срабатывают не все, вулканы просыпаются без причины, а грифоны… — он кивнул в сторону, откуда прилетел «шалун». — Стали без причины нападать.
Я присела на камень, стараясь переварить информацию. Искорка легла рядом, положив голову мне на колени.
— И всё это из-за пропажи Сердца?
— Сердце Луминара поддерживало баланс, — он сел напротив, его крылья обвисли. — Без него мир умирает. Медленно, но необратимо.
— А я должна его найти, — заключила я. — Но для этого…
— Тебе нужны мы, — он посмотрел на татуировку на моей руке, где серебристая звезда горела ярче остальных. — Трое истинных.
Тишина повисла густым ковром. Даже ветер-проказник затих.
— То есть, ты… мой первый? — спросила я, краснея.
— Согласно пророчеству — да.
— А многомужество… это нормально? — я потыкала пальцем в траву, избегая его взгляда.
Он рассмеялся, но в смехе слышалась горечь:
— Раньше это было обычным делом. Любовь не делится — она умножается. Но сейчас… — он махнул рукой. — Женщин единицы.
— О, — вспомнила я опять площадь.— А как же так, я видела на площади существ и они небыли старыми?
— Почти у всех рас внешность прекращает изменяться после совершеннолетия и уже лет за десять — пятнадцать до ухода на перерождение начинает стремительно стареть.
— Вот это даа, — удивилась я.
Искорка вдруг подняла голову и ткнула рогом в мою ладонь. Золотой свет окутал руку, и татуировка ответила белым сиянием.
— Видишь? — Кейлон показал на свою шею. Его символ пульсировал в унисон с моим. — Мы связаны. И нам нужны остальные.
— Значит, путь лежит через другие империи, — прошептала я, глядя на звёзды татуировки.
— Да, — он встал, отряхивая плащ. — Слеза поведёт тебя. Но начинать стоит с Приморды.
— Почему именно с неё?
— Потому что их император… — Кейлон нахмурился, подбирая слова. — Он не верит в пророчества. Чем раньше ты его убедишь, тем меньше шансов, что он испортит твои планы в зародыше.
— Обнадеживает, — я съёжилась. — А потом?
— Потом — Лумелия. Эльфы мудры, но их правитель потребует доказательств.
Он повернулся, и его крылья расправились, отбрасывая на траву узор из света и теней.
— Ты только что прибыла, а я ещё даже не показал тебе Этернию. — В его голосе внезапно зазвучали нотки азарта. — Как насчёт прогулки по облачным базарам? Или хочешь увидеть, как танцуют ветра в Час Заката? А может даже успеем на праздник в честь Бога Фенираэля, бога ветра и огня.
Я замерла, не ожидая такого поворота.
— А как же пророчество? Приморда…
— Приморда подождёт день-другой, — он подмигнул. — Даже императорам позволительно иногда нарушать планы. Тем более… — его взгляд скользнул по моей пижаме, — тебе нужно хоть что-то кроме этой милой пижамы в гардеробе.
Искорка фыркнула, будто поддерживая идею.