— Но…
— Никаких «но». — Кейлон подхватил меня за талию и усадил на спину единорога. — Сначала ты увидишь мой мир. А потом… потом мы начнём спасать его.
Глава 5
Аэрия, танец и нежность
Белоснежные шпили замка, отливавшие перламутром в лучах заката, казались лёгкими, как облака. Кейлон шёл впереди; его крылья, серебристые и переливчатые, будто сотканные из света, слегка трепетали на ветру. Я замедлила шаг, пытаясь впитать в себя весь этот нереальный мир. Стены замка не были холодными — они сияли мягким розовато-золотым свечением, словно впитавшим тепло солнца. Витражи изображали не абстрактные узоры, а живые сцены: незнакомых мне ещё, но красивых существ, танцующих в небе, реки, бегущие сквозь луга. Что-то щемящее и сладкое сжало сердце. Это место словно ждало меня.
— Нравится? — Кейлон обернулся, и в его улыбке промелькнула уже привычная игривость.
— Кажется, я сейчас поверю в сказки, — прошептала я, чувствуя, как губы сами растягиваются в улыбке.
— А ты ещё не веришь? — Он приподнял бровь, но тут же махнул рукой. — Ты, наверное, долго будешь привыкать. Расскажешь как-нибудь о своём мире?
— Да, конечно.
Двери распахнулись беззвучно, будто их толкнул ветер. Навстречу вышел ирлинг с крыльями тёмно серого цвета, которые переливались, как шёлк. Его глаза, ярко-голубые, словно небо на рассвете, сразу устремились ко мне, полные любопытства и… надежды? Он слегка склонил голову, и серебристые пряди волос упали на лоб.
— Император Кейлон, — его голос звучал тепло, как весенний ручей. — И… леди. Добро пожаловать в Аэрию.
— Кордан, это Аврора. Моя истинная пара. — в этот момент глаза Кордона широко распахнулись от удивления, а на лице промелькнуло неверие, которое быстро сменилось понимание и трепетом.— Прикажи подготовить для неё смежную со мной комнату и закажи платья — те, что сами подстраиваются под размер. Завтра докупим всё необходимое, — смущённо произнёс Кейлон. — Аврора, это Кордан, управляющий замка и мой хороший друг.
— Всё будет готово в кратчайшие сроки. А пока, может, предложить леди отдых в малой гостиной?
Малая гостиная оказалась уютным уголком, где даже воздух пах ванилью и старыми книгами. Стены, обшитые деревом с резными узорами, отражали солнечный свет, а диваны с горой подушек манили присесть. На столе, покрытом кружевной скатертью, уже дымился чайник; вокруг порхали крошечные огоньки-помощники, раскладывая печенье в форме звёзд.
После чая Кейлон проводил меня в комнату. Она оказалась зеркалом моих тайных желаний. Здесь были полки с книгами, окно с видом на сад, где цвели синие розы, и два платья, парящих у зеркала. Одно — цвета ночи, усыпанное крошечными звёздами, второе — нежно-голубое, словно утренний туман. Я решила для начала ополоснуться, прежде чем надеть платье.
Оглядевшись, я заметила две двери, сливавшиеся со стенами, и предположила, что одна из них точно ведёт в ванную комнату.
«Ох, надеюсь, тут всё устроено так же, как я привыкла. А то в некоторых романах описывают такие устройства, что не разберёшься», — подумала я, выбирая дверь слева от кровати.
Я угадала. Это была ванная комната, и, «слава всем богам миров», она напоминала земную. Небольшая душевая кабина, круглая и неглубокая чаша, а сбоку стояла ширма. Заглянув за неё, я обнаружила самого обычного «фарфорового друга». Вдоль стены располагались большое зеркало с мраморной раковиной и шкаф, в котором я нашла полотенце и халат. Всё — в бело-золотых тонах. Очень красиво.
Так как времени было в обрез, я решила быстро ополоснуться. Два золочёных вентиля, на полочке — несколько стеклянных бутылочек с рисунками, обозначающими, что одно для волос, а остальные для тела. Накинув кружевной халат, я вернулась в комнату и подошла к платьям.
Прикоснувшись к тёмно-синей ткани, я ощутила, как она обвила тело, превратившись в лёгкое платье с кружевными рукавами и мерцающими звёздами. Сидело оно просто идеально.
Кейлон ждал у выхода, его плащ переливался, как северное сияние.
— Ну что, прогуляемся? — протянул он руку.
Я не успела дотронуться до его ладони, как он резко обхватил мою талию и стремительно взмыл в небо. От испуга я вцепилась в его плечо, уткнувшись лицом в шею. За какие-то пару минут мы долетели до города и приземлились, судя по всему, на центральной площади.
Вечерний город встретил нас музыкой. Улочки, днём казавшиеся прямыми и чопорными, теперь извивались, словно в танце за счёт магических фонарей в виде светлячков, которые висели повсюду, окутывая всё романтическим сиянием.
— Ты молчала весь путь, — заметил Кейлон, когда мы поднялись на мост над рекой.
— Просто пытаюсь понять… почему вы все верите в меня?
Он повернулся, и в его глазах отразились огни Луминара — города, который уже стал частью моей судьбы.
— Потому что иногда чудеса случаются. Или… потому что нам очень нужно, просто необходимо, чтобы они случались.
Его рука коснулась моей, и я вдруг осознала: даже если я не та самая душа из пророчества… здесь, в этом месте, мне хочется ею стать.
Кейлон вёл меня по улицам Аэрии, и я не могла оторвать глаз от чудес вокруг. Магазины со сверкающими витринами, магические лавки, а над нами пролетали ирлинги, чьи крылья создавали причудливые тени на зданиях.
— Кейлон, — обратилась я к императору, — ты говорил про праздник в честь бога Фенираэля. Расскажи подробнее о богах вашего мира?
Император улыбнулся, его крылья чуть приподнялись, будто радуясь возможности поведать мне об этом.
— Конечно, Аврора. В нашем мире четыре великих божества. Первым расскажу о Фенираэле, покровителе ирлингов, как ты правильно заметила. Это бог ветра и огня. Представляют его существом с крыльями из пламени и дыма, глаза его горят угольным светом. Он символизирует перемены, энергию и очищение через огонь. Его ритуалы обычно связаны с факелами и танцами. Особенно они важны для урожая или защиты наших земель. Во время праздников мы запускаем в небо горящие фонарики, чтоб почтить его силу.
Я представляла себе этот момент: сотни светящихся точек медленно поднимаются в небо, освещая темноту мягким светом. Сердце наполнилось теплотой.
— Завтра в полночь будет именно такой праздник! — добавил Кейлон, и его голос зазвучал немного громче, словно он хотел, чтобы все услышали его энтузиазм. — Я очень хочу, чтобы ты присутствовала там.
— Конечно, это будет удивительно! — воскликнула я, уже предвкушая это зрелище.
Но мой интерес не ограничивался лишь одним божеством.
— А кто ещё? — спросила я, продолжая нашу прогулку.
— Богиня Мириния, — начал Кейлон, — она богиня любви, жизни и материнства. Её красота сравнима с первым весенним цветком. Говорят, её волосы как золотые лучи солнца, а глаза — два глубоких озера, полных жизни. Она символизирует не только любовь между людьми, но и гармонию природы, плодородие земли и животных. Символ её — цветок лунного лотоса, который расцветает только в полнолуние. Весной проводится «Праздник Первого Цветка», где люди дарят друг другу цветы и признаются в любви. Жрецы благословляют молодожёнов, чтобы их союз был крепким и счастливым.