Выбрать главу

–

Вам и не надо ничего предлагать. Просто спросите: как Вы выглядите в глазах этого третьего?

–

Ну и что?

–

Вот если он ничего не предложит, – решайте Вашу задачу сами. А если…

–

И правда, – в задумчивости произнесла Тамрико, – чем чёрт не шутит?

Она подняла глаза. В парке никого не было. Сумерки летнего дня мягко опускались на город.

«      »

Ольга вставила ключ в замок, повернула его и открыла дверь. Часы в прихожей показывали 13.13.

–

Такое сочетание бывает не чаще одного раза в сутки, – заметила женщина, поставила сумку на тумбочку и окликнула мужа. – Это знамение, – подумала она.

Василий не ответил и не появился в коридоре. Она снова взглянула на часы. Цифры не изменились. Это насторожило её, и настроение резко изменилось. Ольга зашла в кабинет, спальню, заглянула в гостиную, приоткрыла дверь в туалет и буквально бросилась на кухню. Снова вышла в прихожую. Циферблат показывал 13.13.

–

Как? – удивилась она. – Я уже столько времени дома! – У неё учащённо забилось сердце. Сквозь приоткрытую дверь кабинета Ольга увидела кресло, которое отец обозвал «вечерним»; оно должно было стоять не в кабинете, а в дальнем углу комнаты. – Что творится?

Часы упорно показывали 13.13. Она обхватила голову руками и оперлась спиной о дверь. Та вдруг дёрнулась, и у Ольги пробежали мурашки по всему телу. В следующую секунду дверь сильно ударила хозяйку, голова запрокинулась и больно стукнулась о стальную обшивку. Ольга снова увидела над головой 13.13 и вылетела в коридор.

Василий стоял со своей драгоценной ношей на руках посреди коридора.

–

Ва-а-ся… – он вздрогнул. – Ты где был?

–

Спустился за почтой.

–

А как мы разминулись?

–

Я пешком.

–

На восьмой этаж?

–

Не нравится мне этот ваш лифт.

–

Дикарь, – улыбнулась Ольга. – Опусти меня.

–

Зачем?

–

А что? Так и будешь держать?

–

Да. Я наказан.

–

За что?

–

За то, что ударил тебя.

–

Но ведь ты ненарочно.

–

Всё равно. Это недопустимо.

–

Ты серьёзно?

–

Конечно.

-

Вася! – глаза Ольги выражали преданность и восторг. – Я тебя очень люблю… – Она подняла глаза. Снова 13.13. Ольга испуганно вжалась в плечо мужа. И тут же, над головой, – 13.14.

–

Спасибо! – услышала она и заплакала навзрыд.

Он занёс её в гостиную, уютно устроил на диване. Зазвонил телефон.

–

Да. Здравствуй, Кот! – Василь терпеливо слушал. – Хорошо. Завтра утром буду.

Ольга, вместо того чтобы расслабиться, напряглась и, молча, уставилась на мужа.

–

Беда? – тихо спросила она.

–

Мабуть…

– в задумчивости ответил Василий

Степаныч. Он присел рядом с ней на диван. – В селе творится какая-то чертовщина. Соберись. Поедем.

–

Да у меня всё собрано. Но как же Тбилиси? Я уже и телеграмму отправила.

–

Позвони. Объясни. Приведём в порядок дела – поедем в Тбилиси.

Ольга пошла в кабинет, нашла номер телефона семьи Деми.

–

Здравствуй, Марго! Да. У тебя абсолютный слух. Да, это я. Нет. Потому и звоню, что хочу извиниться. Не выйдет вылететь завтра. У нас появились дела в Запорожье. Только что. Не знаю. Вот после деревни приедем, – всё расскажу. Да. Передай госпоже Натали, чтобы не встречали. Да. Спасибо! Привет Деми и деткам. Да. Я тоже. Пока.

ТЕПЛО, КОТОРОЕ ЖЖЁТ

Тамара лежала в объятьях Левана. Он, покрытый россыпью её чёрных кудрей, блестящих в свете луны, задыхался от нарастающего счастья обладания своей возлюбленной. Вдруг Тамара выпрямила свой царственный стан и воздела руки к небу:

–

Смотри, Василь, – воскликнула прекрасная жрица любви, – какой девкой обладает твой ученик!

Обессиленные, они лежали поверх одеяла, и луна ласкала их тела своими лучами. Они лежали на спинах. Руки и ноги, расслабленно раскинутые по простыне, создавали причудливый орнамент. Эта композиция неги

длилась недолго. Тамара, не дождавшись желаемой реакции, повернулась на бок и приняла форму зародыша.

Тамар замкнулась. Она вдруг поняла, что Леван не жертвенный агнец на празднике её амбиций. Он будет жить по своим правилам, блюсти свои интересы и жертвовать только во имя достижения своих целей. А она? Она будет просто его тенью, красивой и престижной, но которую можно топтать ногами.

– Нет! – возмутилось всё её существо. – Я была, есть и буду первой. И мне должны служить, и меня должны любить, и меня должны величать. Или всё это для меня, или пусть всё летит к чёрту! – Она ещё сильней свернулась в клубок. Её обида постепенно стала перерастать в гнев. – Так! Значит вы великие философы, физики, маги и волшебники, а я – ваша подстилка? Девка, которая бесстыдно и открыто живёт вне брака с похотливым мальчишкой. Баба, которая потеряла надежду и согласна быть безвольной домохозяйкой? – Она резко выпрямилась и закрыла ладонями глаза. – Да они держат меня непонятно за кого! Его мать меня даже на кухню не пустила. Отец, этот Соломон-премудрый, только кивает на моё приветствие. Ни разу не подошёл и не заговорил. Эта старая бабка, видите ли, – великий философ, использовала меня при написании своей книги, а после издания уже в упор не видит, и все лавры ей одной достались. – Теперь Тамар лежала на спине, вытянув тело в струнку. – Как я могла всего этого не замечать? Как могла позволить такое отношение к себе? Переиграла саму себя! Ладно. Я постараюсь не остаться незамеченной на вашем празднике…

«      »

С этой минуты в душу Тамар вселился бес противоречия. Всё в ней вызывало чувство протеста. Природная одарёность подсказывала в вопросах профессии методы, противоречащие существующим правилам и многолетней практике. Эти дерзкие решения, как по волшебству, давали неожиданно прекрасные результаты. Ощущение своей непогрешимости вселяло чувства уверенности, вседозволенности и превосходства.

Прием окончен. Леван снял халат и вышел на балкон Консультативного центра. Все комнаты этого длинного

здания имели выход на балкон. Тамар ещё заполняла истории болезни пациентов, а доктор Гурами уже возлежал в шезлонге под окном своего кабинета.

–

Почему ты отказал этой старой женщине? – Гурам приоткрыл один глаз, убедился, что рядом Лев, закрыл глаз и продолжил: – У неё ранняя стадия опухоли груди. Её просто страшит диагноз – «рак». Это можно лечить, а можно повторить анализы и провести операцию груди.

–

Пусть делают, – спокойно ответил Лев. – А мы тут причём?

–

Можно было назначить наш надзор. Она просила. Говорила, что ей так будет спокойнее. А ты отказал. Почему? Так бизнес не делается.

–

Она обречена.

–

Это как? – Доктор привстал, опустил ноги на пол и, сидя, уставился на своего молодого коллегу.

–

Не знаю… На ней печать судьбы… Ей уже никто не поможет. Ей осталось жить не более пары месяцев. – Лев закрыл лицо ладонями. – Она умрёт не от этой болезни.

–

Её убьют?

–

Не знаю.

–

И . ничего нельзя сделать?

–

А что можно сделать, если решение о её судьбе уже принято?

–

Кем?

–

Небесной канцелярией, дядя Гурам!

–

Ну, а.и-и-и .а-а-и-а-а.ну.да.

–

Вы правы, – констатировал Лев. – Лучше не скажешь!

–

А я скажу, – Тамара стояла в дверях своего кабинета. – Мы плохо понимаем святош, а они нас. Они имеют дело с душой, которой управляет эта «Небесная канцелярия», а мы – с минздравом, которое лечит тело. Ведь если наше министерство вынесет постановление, которому нельзя противостоять, оно будет выполняться. Вот и у них то же самое! Поэтому Лев решил оставить старуху в покое, а я оформила наш надзор. Пока есть живое тело, за ним нужен надзор. Так что Вы, батоно Гурам, будьте добры, проследите в онкоцентре за тем, чтобы минздрав и мы имели надёжные документы нашей непричастности к её внезапной кончине.