Мужья молчали, удивленные не меньше меня, а Храни была печальна. Села у самого основания древа и опустила голову, в ее глазах застыли непролитые слезы. Говорить тут что-либо было лишним. Хотелось подойти и обнять, чтобы каждая веточка ожила, а на ветках выросли молодые и сильные листья. Закрыла глаза и словно по наитию обняла ствол, прижавшись всем телом. Магия хлынула из меня, окутывая в кокон все дерево. Испугавшись, хотела отпрянуть, но меня словно прилепило, а на душе разлилось тепло. Словно пришла домой, так хорошо было на душе. Наслаждалась ощущениями, такими знакомыми, но словно забытыми.
Над головой послышался шелест, пахнуло молодым листом, который только что проклюнулся. С удивлением распахнула глаза и увидела живое и полное силы дерево с огромной кроной, сквозь которую пробивались лучики солнца. Сделав шаг назад, счастливо улыбнулась.
— Род принял тебя, Ариадна, — произнесла Храни, в ее глазах была искренняя радость, — это многое меняет.
— О чем ты? — погладив рукой ствол дерева, спросила у нее.
— Здесь не место для разговора, — покачала она головой, — лучше подведи к древу своих мужей, познакомь.
Обернулась к мужьям и протянула им руки. Дариус шагнул первым и протянул руку к ветви, что свисала прямо перед лицом. Листочки зашевелились и прямо на моих глазах обвили запястье демона, притягивая к стволу. Огненная магия пробежалась по листьям, не причинив им вреда, а листики приобрели красный оттенок.
С Аршем все повторилось, только по листьям прокатился песок золотистой пыльцой и улетел в небо. Габи сам шагнул и обнял дерево, за что веточки погладили его по голове, давая понять, что ему приятно. Легкий ветерок взъерошил всю крону, растрепав листики.
Погладив в очередной раз ствол дерева, тихо прошептала:
— Спасибо.
Получила легкий шлепок веткой по попе, другой меня подтолкнули в объятья мужей, и если бы оно могло говорить, то мы бы наверняка услышали сейчас смех. Дариус с радостью притянул меня в свои объятия, и мы направились обратно.
Всю дорогу до покоев Храни была задумчива и молчалива, что для нее не свойственно. Меня же переполняла энергия. Хотелось творить или вытворять, так и не смогла определиться. Мужья молчали и тоже были задумчивы. Обратный путь пролетел как один миг, но эйфория схлынула, как только мы переступили порог гостиной.
— Сядь, Ариадна, — произнесла Храни, вильнув хвостом, уселась в кресло, сложив лапки на пузике. Смотрелось это умилительно, но улыбаться не хотелось. — Времени у нас не так много.
— Почему? — удивленно посмотрела на нее.
— Правила, Арина, — на ее мордочке отразилось страдание, — запреты можно обойти, найти лазейку. Вот и я смогла подслушать разговор, который слышать не должна была, теперь жду, когда прилетит ответ на мои действия.
Она поджала губы, мне ее слова ни о чем не сказали. Что за разговор? Что она не должна была слышать? Хотела уже спросить, но она продолжила говорить и без этого.
— Знать, что ты была основателем рода, а потом из-за своего любопытства узнать, что предала свою любовь, выбрав власть, непросто. Жаль, что мне не позволили помнить об этом, в отличие от того же Истина, даже имена забрали. Может, я бы не совершила еще раз той же ошибки по отношению к тебе, сохрани они мне память, — взмахнула лапками, и на ближайшей от нас стене проявилось изображение девушки. Храни вздохнула с нежностью и грустью. — Жаль, что я была глупа и наивна, хотя, надо признать, красива. Приняв решение сохранить брак, создала прецедент, что власть должна быть в мужских руках, хотя наследие в нашем в роду всегда переходило по женской линии. Сама своими руками отдала власть и теперь пожинаю плоды.
— Ты слышала наш разговор с Истином, — сделала я вывод.
— Да, и все вспомнила и поняла, жаль, поздно, потому что я предала свой род, Арина, предала свою память, оказавшись удобной марионеткой, — горечь в ее словах и обида, словно ядовитое облако, повисло в воздухе, — тебе одной предстоит все это изменить. Прости меня.
— Храни, прекрати говорить загадками, — всплеснула руками в нетерпении.
— Да какие загадки, Арина, — драконочка вздохнула, мотнула хвостом, — когда я своими руками передала власть мужу, а потом это стало нормой или, если хочешь, традицией.
— Ты поэтому настаивала на женихе, герцог... как его там? — поинтересовалась тем, что нам всем хотелось понять. Потому что мужья сейчас слушали наш разговор и не мешали, но впитывали каждое слово.
— Нет, — махнула она лапкой, — там другое.