— Оверсайз же, Васька. Ничего ты не понимаешь!
Но это было утром, когда мы спешно собирались к первой паре.
— Смотри, какая аура в аудитории! — прошептала я ей, указывая на потолок, где под сводами переливались невидимые простому глазу лучи света. Видно их было лишь при переходе на магическое зрение. — Древняя и синяя, словно иней.
— Ага, — флегматично протянула Алина, доставая из рюкзака блокнот с единорогами на обложке. — И кофточка у тебя сегодня прямо с такой же аурой... Синей и древней. Прости… Надо будет после пар сгонять в тот магазинчик у реки, там такие шарфы привезли… Такие яркие-яркие, магические наверняка. Будут от скуки защищать.
Я строго на нее взглянула. У меня новая кофта, вообще-то. И не всем же носить розовую одежду.
Но Алину этим не смутишь, она еще вчера во время первой ссоры обозвала меня деревней неотесанной в бабкиных шмотках. Потом извинилась, конечно, но заявила, что так и быть, поможет мне купить современный прикид.
И сейчас она бесстыдно показала мне язык, давая понять, что ее мнение не изменилось. Ну и пусть. Куплю что-нибудь еще, но позже, когда получится.
Я хмыкнула, совершенно не обидевшись. Эти простые девчачьи разговоры были таким же чудом, как и сама магия. Дома у меня не было близких подруг. Поселок у нас небольшой, все друг друга знают, но по-настоящему понять мою странность и отличие от остальных никто не мог. Непонятные способности, проявившиеся однажды, настораживали людей. То ли экстрасенсорные, то ли бесовские, то ли Василиса — ведьма…
Со мной общались, конечно, но в глубине глаз соседей я всегда видела легкую опаску. А тут — Алина, человек-тайфун. Она за полчаса успела рассказать про всех симпатичных старшекурсников, пожаловаться на душа́чую колбасу в столовой, которая имела такой душок, что с ног сбивала, похвалить и сразу же обругать мою кофточку, восхититься моей шевелюрой и вытрясти обещание дать ей рецепт отвара из трав для роста волос.
Это было… нормально. Просто потрясающе нормально.
Преподаватель задерживался. А может, тут принято входить сразу со звонком.
Я снова окинула взглядом огромную аудиторию. Деревянные парты, темные от времени, испещренные «наскальными надписями» многих поколенияй студентов. Чего тут только не было. Вырезанные перочинным ножиком рунические символы, нацарапанные сердечки, прожженные пятна. Наверное, кто-то с помощью заклинания пытался стереть чью-то остроумную надпись, но лишь прожег лак. Это я так предполагаю, ведь вряд ли же зажигалкой сие сотворили.
Окна высокие, стрельчатые, словно мы в старинном замке или дворце. Или храме, как я сначала и размышляла. Может, оттого и пришли ассоциации. Стекла на удивление чистые и прозрачные, и явно тут без магии не обошлось. Не в нашем климате стеклам такими долго оставаться.
Студенты потихоньку заполняли помещение. Пара ребят у окна оживленно спорила, размахивая руками, доказывая свою правоту в каком-то магическом законе. Девушка с радужными прядями в волосах сосредоточенно водила пальцем над столом, и на дереве расцветали крошечные, с ноготь размером, голубые цветочки. Она сдувала их, они взлетали и таяли в воздухе. Группа ребят, похожих на спортсменов, эмоционально обсуждала вчерашний футбольный матч, но мне слышно было только название команд и что судья слепой. Кто-то уже вовсю листал конспекты, кто-то, как я, завороженно разглядывал окружение, а кто-то, уставший с дороги, клевал носом. Последние, вероятно, не успели приехать вчера днем и заселялись ночью, а то и сегодня утром спозаранку.
Алинка вертелась во все стороны, успевая перекидываться фразами с сидящими рядом девушками, снова показала кому-то язык, засмеялась во весь рот. Я так не умею, у меня совершенно другой темперамент.
Мои мысли невольно унеслись за тысячу километров отсюда, в наш маленький домик на окраине поселка. Мама уже сходила подоить коров, пахнет молоком и сеном. Папа чинит забор, его доброе, уставшее лицо скривилось в гримасе усилия. А моя младшая сестренка Катька… Катька делает уроки, насупившись. А хотя нет, это вечером. А сейчас она быстро закидывается бутербродами перед школой.
Я представила их за большим кухонным столом, за вечерним чаем, принятом в нашем доме, и в горле неожиданно встал ком. Вдруг дико захотелось обратно. К этим знакомым запахам, к этому привычному укладу, где нет никакой магии, кроме той, что живет во мне самой и в маминых руках, умеющих лечить любую хворь травами и теплом.