Чтобы случайно не развеять любимого друга, Сирень осторожно, двумя пальцами подняла янтарный камень с его корней. Зажав камень в своей тёплой ладони, она услышала мысли милого клёна. Он рассказал подруге о том, что причина резкой смены настроения феи,- яд Гонимьсо, отравивший её кровь, и сейчас, ведомая спрутом, она вот-вот попадёт в беду, нужно не слёзы лить, а торопиться, иначе страна Семимирья рухнет…
- Как я сама не догадалась!- громко воскликнула Сирень.- Мне стыдно, мне так стыдно! Но как я узнаю, куда направилась Майя?
- Мой подарок укажет тебе дорогу,- так же мысленно, через камень, ответил клён.
- Я иду, я помогу тебе Майя! Мне так стыдно! Сейчас, сейчас только…
Сирень торопилась. Она дрожащими руками сорвала со своей головы прядь длинных белокурых волос, и, скрутив из них жгут, обвязала им кусок древесной смолы. Наспех, соорудив, таким образом, что-то подобие ожерелья, она надела его себе на шею.
Застывший луч солнца, случайно заблудился в янтарном камне, озарив полумрак Сумрачного леса. Сквозь лесную полутьму и звенящую тишину Сирень увидела маленький парашютик седого одуванчика. Память вернула её в жестокую битву, показав полупрозрачных иллюзров, отправляющих с ветром маленькие пушистые цветочные зонтики.
- Странно,- подумала Сирень,- в замершем мире, кружит, заблудившаяся пушинка…
Девушка поймала рукой мохнатое семя одуванчика, и тут же всё поняла: парашютики – послания иллюзоров своим детям, маленьким иллюзорикам, оставшимся в зелёной стране. С их помощью иллюзоры общались с детьми, находясь далеко от них. Иллюзорики, тоже посылали родителям пушистые весточки, рассказывая: о себе, о происходящем вокруг, выражая свои детские переживания.
Цветочный парашют, посланный синим иллюзориком своему родителю Йинису, нёс рассказ ребёнка о том, что под их страной поселилось невероятное зло, которое плетёт свои колдовские сети, и только и ждёт появления феи, чтобы набросить их на неё.
- Значит, малыши Иллюзории пытались предупредить о готовившейся западне, к которой сейчас и направляется Майя!- громко воскликнула Сирень, случайно задев старый могучий ясень с расщелиной в стволе.
От прикосновения дерево рухнуло, рассыпавшись миллиардами песчинок, увлекая за собой малюсенькую пушинку одуванчика, что лежала в ладонях девушки. Она, встав на четвереньки, принялась искать под горсткой пепла цветочный зонтик, но безуспешно; лишь, обращая в прах траву, цветы и кустарники.
- Так я весь лес разгромлю… ну, где же она?- нервничала Сирень.
Так и не найдя послания маленького иллюзорика, девушка ухватилась за болтающуюся на её тонкой шее янтарную смолу, указывавшую ей путь.
Сирень, чувствуя, путь, быстро продвигалась, надеясь вот-вот встретить Майю. Она мечом лихо, расчищала себе дорогу от насыпей бурелома и камней, поваленных деревьев и окаменевших монстров, блуждавших по лесу ещё до остановки времени. Но Майи нигде не было. Тогда девушка, вспомнив о своенравном пропуске в Семимирье, подумала: « А не ускорить ли мне путь?.. Майя, наверное, уже на подступах к Иллюзории. А что если я…» Она, выбрала нужную ей страну на пропуске, напоминавшем веер, и дунула…
В этот раз хитрый предмет не подвёл Сирень, она оказалась на границе Эльфогномии и Иллюзории. Здесь она и встретила свою подругу, намеривающуюся перешагнуть чёткую линию между странами, не замечая, того, что зелёная Иллюзория немного отдалилась от Эльфогномии, обнажив гадкое вонючее болото, сплошь, заросшее густым камышом.
- Майя, вот ты где!- радостно воскликнула Сирень, повиснув на шее подруги.
- Ты кто?..- грубо и растерянно, спросила Майя.
- Я… Сирень! Ты не помнишь меня?
- Нет.
- Как же, ну, как же это?.. А Аклаиф, ты помнишь? А Буда? А помнишь, как он там, в подземелье смешно запутался в ржавых обручах от рассыпавшейся старой бочки, и сам напоминал ворчливый катающийся по земляному полу бочонок?
- Нет! Я никого не знаю!
- А Гонимьсо… помнишь?- еле слышно спросила Сирень.
- Гонимьсо?! О, это величайший колдун! Отойди, не то он тебя…
Сирени всё было ясно,- яд мерзкого спрута околдовал Майю, отравив её кровь и сознание, поэтому она не помнила даже своих друзей.
- Ну, хоть что-нибудь ты помнишь?- не унималась Сирень.
- Мамины глаза! Они такие синие, синие… они зовут меня, они притягивают меня. Я забыла, как выглядит её лицо, но…
Майя не договорила, как из зловонного болота, внезапно, появившегося между контурами двух стран, показался мускулистый склизкий щупалец, с цепкими и гадкими присосками. Он схватил фею за горло, и утащил в вязкую смердящую жижу. После чего, граница зелёной Иллюзории плавно приближалась к контурам застывшей во времени Эльфогномии.
Сирень заметила, что в Иллюзории время не остановилось; там по-прежнему зелёными волнами катила и шелестела трава, из-под которой застенчиво выглядывали небесно-голубые незабудки. Не секунды не раздумывая, она с головой нырнула в исчезающий омут, в след за своей заколдованной подругой. Но запутавшись в раздирающих её на части водорослях, не сразу нашла Майю.
Майя, захлёбываясь чёрной вязкой, словно протухший клей, водой, медленно опускалась на дно болота. Холодная вонючая вода « отрезвила» её ум. Она вспомнила всех друзей и Сирень, которую так жестоко оттолкнула от себя.
«Наверное, камни» - подумала Майя, когда её ноги коснулись чего-то твёрдого. Она перестала захлёбываться, и глаза её мало-помалу стали различать очертания болотного дна.
- Ой, мамочки! Это не камни, это скелеты!.. Сирень, где же ты? Фу, как тут гадко и мерзко!- в ужасе, кричала Майя, стоя на позеленевшем от времени, заросшем скользкими водорослями и многочисленными рачками и улитками, старинном черепе,- Мне страшно!.. Сирень!
- Я здесь!- послышался до боли знакомый голос.
Подняв глаза к верху,- сквозь заросли болотной растительности, чьи-то кости, навечно обрёкшие здесь могилу и густую тёмную непроницаемую болотную жижу, Майя увидела последний луч солнца, заблудившийся в исчезающем болоте, между смыкающимися границами Эльфогномии и Иллюзории. В прощальном солнечном отблеске она заметила Сирень, барахтающуюся в водорослях, которые хищными сине-зелёными волнистыми лентами связывали её по рукам и ногам. Впиваясь, они высасывали из девичьего тела юную жизнь.
- Сирень?!
- Я здесь!- повторила Сирень,- Сейчас, сейчас… вот только освобожусь от больно кусающейся травы…
- Прости меня, пожалуйста! Я не знаю, что на меня нашло, держись, я помогу тебе!
Майя, как ребёнок, радуясь тому, что несмотря ни на что, подруга не бросила её; обнажив свой меч, рванула вверх, оттолкнувшись от старого черепа, на котором стояла. Но чем сильнее она рвалась вверх, тем глубже и глубже опускалась на дно зловонного водоёма.
Наконец, Сирень освободилась от зубастых подводных зарослей, и тихо подплыла к подруге.
- Нам надо выбираться отсюда,- сказала Сирень.
- Но, как? Я пытаюсь плыть вверх, а трясина не пускает!
- А, что если наоборот,- опускаться в низ?
- А водоросли?
- Майя, ты забыла, о том, что ты фея? Преврати их в толстую верёвку, а по ней мы и выберемся наружу.
- Как всё-таки хорошо, что ты у меня есть! Без тебя мой скелет пополнил бы кучу старых костей, что покоятся в этой проклятой помойке.
Не успели девушки исполнить задуманное; контуры стран окончательно сомкнулись, и они оказались в кромешной тьме несуществующего в Семимирье заколдованного болота.
Не понятно, откуда послышался душераздирающий зловещий хохот. «Гонимьсо?» - только и успела промолвить Сирень, когда громадный сильный щупалец ударил о клееобразную болотную толщу. Что-то гудело, трещало и охало вокруг. Девушки ощущали, как вязкая смердящая вода по спирали закручивается вокруг них, таща за собой подводные камни, старинные кости и кучу всякой всячины.
- Я ничего не вижу!- крикнула Майя.
- Я тоже,- ответила Сирень, нащупав в образующейся вокруг них водяной воронке длинную водоросль, на ощупь, напоминающую те самые водоросли, что ещё недавно пытались полакомиться ею,- держись!
Сирень поймала подругу за ногу, неистовым бурным потоком уносимую куда-то, и ловко набросила на неё хищную травяную ленту. Она крепко-накрепко одним концом привязала растение к её ноге; другой конец – намотала себе на руку, чтобы, случайно, снова не потерять фею.
Оказавшись внутри бешенного торнадо, девушки понимали то, что находятся во власти Гонимьсо, и они не в силах противостоять его злым чарам. Водяной столб вместе с подругами затягивало во что-то узкое и гадкое, но во что они не могли различить в кромешной тьме