- Госпожа Там, фея – еда всемогущего Гонимьсо, а вторая – ваша добыча! – заискивающе с гадким треском и чваканьем лепетали пауки, понимая то, что лакомство придётся отдать своей королеве,- Мы её для вас поймали.
- Вон!- властно шикнула Там, из пасти, которой сочилась липкая ядовитая гадость.
Громадные чёрные пуки, повинуясь, своей королеве, лишившись трапезы, тут – же выбежали из залы, от голода, захлёбываясь слюной.
Девушки, опасаясь быть съеденными, размахивали перед мордой паучихи мечами, но её белые глаза оставались не подвижными.
- Она слепая! – еле слышно произнесла Сирень, указывая жестами на хищницу.
- Вижу!
- Раз она ничего не видит, то давай мы её…
- Без меня вам не выбраться из замка Гонимьсо,- прошипела Там.
- Не слушай её Майя! Она хитрая, заманит нас в свою паутину; меня сожрёт и не подавится, а тебя своему господину прямо в сетке преподнесёт!
- Я ненавижу Гонимьсо, так же как и вы!- продолжала паучиха.
- Ой-ой-ой! Ненавидит она. А что ты тогда делаешь в его логове?- с иронией спросила Сирень.
- Конечно, вы не верите мне. Ведь, это я, ещё тогда, в лощине Мёртвого леса, почуяв волшебный запах крови феи, укусила её. А потом замотала её в свою паутину и подвесила на дерево. Я сделала всё, что велел мне Гонимьсо.
- Вот видишь Майя, добренькой прикидывается! Хитрющая тварь!
- Я служила своему господину, повиновалась ему, выполняла все его приказания. Но он моих малышей… моих милых маленьких паучат безжалостными щупальцами бросил на растерзание своим слизням,- продолжала Там, из неподвижных глаз, которой хлынули слёзы.
- Кого ты слушаешь, Майя?
- Помолчи!
- Слизни разодрали моих детей на части, а я поседела от горя и ослепла от слёз. Вот тогда, зная, что Гонимьсо сделает всё, чтобы поймать тебя, я поклялась, во что бы то ни стало, помочь тебе.
Она топнула трижды белой щетинистой лапой о шевелящийся пол, и пол треснул, словно шкура гигантской ящерицы, обнажив зловонную бездонную яму, похожую на помойку. Майя, не очень-то доверяла хищнице, поэтому она осторожно подошла к краю бездны, и заглянула в неё. Сирень, опасаясь того, что паучиха всё-таки сбросит их с Майей в низ, подкралась к дыре так, чтобы было видно и яму и паучиху. Из разверзшейся пропасти сильно пахнуло дохлятиной. Там внизу крутилось гигантское скрипучее деревянное колесо с многочисленными лопастями, которые захватывали камни, грязь, чьи-то кости, и много чего ещё. Смешиваясь с тёмно-зелёной смердящей водой, напоминающей клей, в которой, словно длинные волнистые ленты, тянулись колючие кровожадные водоросли, вся эта мерзость превращалась в многоголовых красных жаб и тех самых слизней, с которыми пришлось биться защитникам Семимирья.
- Так вот откуда лезла вся эта мерзость!- воскликнула Майя.
- Ага! – произнесла Сирень, загибая пальцы,- Значит, первый раз они из-под земли вылезли, второй – из Киртсуш…
Там издала странный возглас, напоминавший звук трубы, и пауки, повинуясь, зову своей королевы, один за другим быстро вбежали в залу. Там приказала им сожрать девушек, которые стояли на противоположной стороне дыры в полу. Одурманенные запахом жертв, в предвкушении свежей крови, голодные твари не заметили ямы, и всей стаей угодили в пропасть, прямо в лопасти зловещего колеса, ни на мгновение, не прекращавшего вращения.
- Сейчас приползёт Гонимсо!- прошептала Там.
- Я же говорила, что ей нельзя…
- Вам пора уносить ноги, пока не поздно!
- Но как?
Там лапой указала на то, что постоянно меняло свои очертания. Теперь это был гигантский алый тюльпан, меж лепестков которого просматривалось звёздное небо.
- Подумайте, где бы вы сейчас хотели оказаться,- чётко, проговаривая каждое слово, сказала Там,- возьмитесь за руки, и прыгайте в цветок, пока он не превратился во что-то другое!
Девушки, послушавшись Там, загадали место своего перемещения, и сиганули в низ, но очень больно стукнулись обо что-то под сводом замка.
- Вверх нужно прыгать, вверх!- кричала Там, видя приближение Гонимьсо.
Майя не заметила сзади, подкрадывающегося к ней чудовища; она, схватив подругу, едва успела подскочить, как лепестки цветка сомкнулись над ними.
Разъярённый спрут, гневно, вращая кругообразно своими щупальцами, схватил липкими присосками белую паучиху, и безжалостно бросил её в зловонную яму, туда, где только что смертоносные лопасти перекрутили стаю чёрных пауков.