Майя и Сирень оказались на склоне высокой заснеженной горы, постоянно изменяющей свои каменные очертания, расположенной на подступах зелёной Иллюзории. Майе вспомнилось о том, как в далёком прошлом ей уже приходилось видеть древние скалы, меняющиеся на глазах, которые, словно каменное тесто, некогда месила неведомая чёрная рука.
Было жутко холодно. Девушки, цепляясь окоченевшими пальцами за обледенелые камни, упрямо ползли вверх, но то и дело срывались, больно обдирая себе бока об острые ледышки, и вновь карабкались. Окончательно, замёрзнув и выбившись из сил, Сирень взмолилась:
- Майя, зачем ты пожелала перенестись сюда? Что держит тебя в этом ледяном царстве? Куда мы ползём? Что ищешь ты средь камней и снега?
- Маму. Она зовёт меня!
- Но ты же видела, как…
- Да, видела,- с тяжёлым вздохом ответила Майя,- я должна найти её живой или... а ты? Куда загадала попасть ты?
- В Иллюзорию. В вечно зелёную и тёплую Иллюзорию,- еле слышно ответила Сирень.
Коварный пронизывающий насквозь ветер загудел, завыл с новой силой. Он прервал разговор девушек, подхватив едва различимый шёпот замерзающей Сирени:
- Я не могу… я больше не могу шевелиться. Я сильно замёрзла…
Майя обернулась. Она увидела сквозь снежную пелену, подругу навечно, засыпающую в пушистом белом сугробе. Снег валил и валил хлопьями, скрывая белокурые волосы и сиреневое платье замерзающей девушки.
- Сирень, проснись! Не умирай! Ну, скажи что-нибудь!- неистово кричала Майя, разгребая снег и что было сил, тормоша подругу.
Но холодное тело Сирени по-прежнему оставалось неподвижным. Лишь душераздирающие завывания жгучего ледяного ветра отдалённо походили на реквием.
- Смерть, ты забрала многих моих друзей… ты забрала Буда, но Сирень я тебе ни за что не отдам!- захлёбываясь слезами, кричала Майя.
- Оставь меня…- сорвалось с окоченевших губ Сирени.
- Нет, нет! Я что-нибудь придумаю, я обязательно что-нибудь придумаю! Я не могу тебя потерять снова! Слышишь, ни за что не могу!
Оставшись посреди вечной зимы, один на один с умирающей подругой, Майя, судорожно трясясь от холода и поглотившего её душу горя, пыталась что-нибудь предпринять, чтобы согреть замерзающую Сирень. Она, чувствуя себя одинокой и беззащитной, не зная, что и делать, взглянула на скрывшуюся в облачной завесе, величественную и манящую вершину горы. Ей казалось, что они уже на полпути к ней, но вершина по-прежнему оставалась не досягаемой.
По-прежнему тяжёлые тучи, окружавшие горы сеяли и сеяли снег, гонимый беспощадным ветром. Вдруг, среди снежинок Майя заметила белые пушистые зонтики, похожие на парашютики одуванчика. «Наверное, показалось»- подумала она, но одна из пушинок упала на её посиневшее от холода лицо. «Фея, оставь Сирень, мы вылечим её!»- услышала детский голос Майя. Остальные парашютики содержали те же слова. Она обернулась.
Каково же было разочарование, когда Майя обнаружила себя и окоченевшую от холода умирающую Сирень всё там же у подножья ледяной горы. Вокруг, которой собрались маленькие полупрозрачные цветные иллюзорики, застенчиво, выглядывающие из зарослей мягкой зелёной травы. Это они, сдувая мохнатые зонтики с седых одуванчиков, посылали ей свои мысли.
Всего лишь в нескольких шагах от холода свирепой зимы, росли невероятно крупные кусты мать-и-мачехи, а на месте исчезнувшего болота, шелестели на ветру листьями и светло-коричневыми пушистыми метёлками камыши.
- Значит, всё было зря! Значит, из-за того, что мне что-то почудилось на вершине горы, всего лишь, на расстоянии вытянутой руки от вечного лета, замерзает Сирень!- неистово кричала Майя, захлёбываясь горючими слезами, тут же застывавшими на морозе, и превращавшимися в ледяные звёздочки.
С низу вверх упал камень, затем ещё один, и ещё один. Один из камней раскололся надвое, обнажив внутри себя спиралеобразно закрученную окаменелую древнюю ракушку, напоминающую толи панцирь гигантской улитки, толи витиеватый сверкающий каменный лабиринт. Луч света, повторив очертания старинной окаменелой загогулины, озарил алым светом фигуру Майи, но она не заметила этого. Она, тревожась за жизнь подруги, одним взмахом волшебной палочки, окружила себя кучей гигантских листьев мать-и-мачехи. Из них она соорудила тёплый плащ себе и Сирени, и что-то наподобие валенок, обвязав их вокруг ступней ног, и натолкав внутрь камышовый пух, для утепления. Ещё один взмах волшебной палочки,- затрещал, загудел, заговорил костёр. Согревшись от его жаркого пламени, открыла глаза смертельно замёрзшая Сирень.
- Я что спала?- прошептала сквозь неподвижные губы Сирень.
- Да, ты очень устала и замёрзла. Ты цветок весны, холод убивает тебя,- с горечью ответила Майя,- поэтому, ты останешься здесь в тёплой зелёной Иллюзории, как ты и хотела. Малыши иллюзорики вылечат тебя…
- А ты? Что собираешься делать ты?- перебила подругу Сирень.
- А мне пора! Мне нужно спешить!
- Ты продолжишь поиски мамы?
- Пойми, наконец, нам ни победить Гонимьсо, пока мама живая или мёртвая находится в его власти! Да и я… так виновата перед ней.
- Тогда я иду с тобой!- подскочила со своего ложа Сирень,- я загадала не нежиться под лучами солнца Иллюзории, а спасти тебя…
- Нет, ты больна, и останешься здесь. Из-за меня, из-за моего вздорного характера пострадала мама, значит…
- Значит, мы идём вместе! Пойми и ты,- только вдвоём мы сможем противостоять чарам Гонимьсо. Ты думаешь, почему он постоянно меня бросает своим тварям на съедение? Зубы сломают! Одна ты слаба и беззащитна, а значит лёгкая добыча для него.
Майе нечего было ответить Сирени, она и сама понимала, что без неё, без её умения вовремя прийти на помощь исход битвы за Семимирье давно был бы решён, и не в их пользу. Поэтому она, улыбнувшись, молча, кивнула подруге.