— Давай я угощу тебя кофе, расскажешь, как там на маяке. Наверняка же холодно и одиноко.
Она неопределённо хмыкнула. Если честно, она уже устала отказывать ему в свиданиях и ухаживаниях. К магии, настоящему чуду, дарованному матерью, прибавлялись и чары ундины, делающие её практически неотразимой в глазах людей. Голос, пение, взгляд… Всё это служило цели завлечь на дно, усыпить, отдать воде. Сильнее всего магическое очарование проявлялось в русалочьем облике, человеческое же тело притупляло его, но иногда встречались такие вот восприимчивые мужчины, и их страсть переходила почти в одержимость. Диана знала от мамы, что многие из их рода, или расы, — она не была уверена в правильности этих названий, — пользовались приворотом, чтобы менять мужчин, пользоваться их положением и деньгами. Но Диана до сих пор сохранила детскую мечту о настоящей любви, как у родителей. А Ник…
Она внутренним чутьём ощущала в нём тьму, что он не из тех, кто сохранит её секрет, и не из тех, кто легко отпустит, не успев всё узнать. Он был насквозь пропитан фальшью и потаённой грязью, привык сам наиграться и расставить точки в отношениях. Он не подходил ей, он пугал её. Его хотелось утащить на дно, но Диана никогда не смогла бы поступить так ни с кем.
— Не стоит, я уже ухожу, — проронила она, но парень попытался поймать её запястье. Его пальцы схватили лишь воздух.
— Да, ладно, ты ведь только пришла, — он расслабленно положил ладонь на стойку, но его досада сквозила в голосе тревожным подтоном, — совсем уже одичала на своей вышке. Останься, развейся… Не хочешь кофе, можем сходить в другое место, выберешь чего покрепче.
— Нет, спасибо. Нужно забрать машину, я хочу успеть домой до шторма.
— Привет! — пришла ей на помощь Китти, девушка за стойкой. Она отставила поднос со свежими булочками и подошла к Диане. — Возьмёшь, как обычно?
— Да, — с облегчением кивнула она и отошла от Ника. — И что-нибудь на свой выбор добавь.
— Зря отказываешься.
Оставленный за спиной парень взял из большой плетёной корзиночки пакетик сахара, покрутил в пальцах и бросил обратно. Предчувствие кольнуло Диану, предупреждая об опасности. Колокольчик на дверях опять зазвенел, Ник вышел, но неприятное чувство так и осталось с ней, мутным осадком на дне души. Китти нахмурилась и посмотрела на дверь, провожая взглядом тёмную фигуру вдоль широких украшенных окон пекарни.
— Он теперь из принципа не отстанет, — проговорила она, складывая в большой бумажный пакет овсяное печенье с шоколадом. — Знаешь, старайся держаться от него подальше. Он… не очень хороший человек. Доказательств, конечно, никаких, но люди всякое говорят.
— Я и держусь. Разве двадцати километров недостаточно?
Китти пожала плечами.
— Я просто предупреждаю.
— Спасибо.
— Может, кофейку? — переменила тему девушка.
***
Когда Диана вернулась к маяку, на небо уже набежали рваные тёмные тучи, и ветер усилился. Пока он выл над пустынными белыми полями и поднимал снежный туман над дорогой, бросал его под колёса машины. Снежинки хаотично мельтешили в свете фар. Всё дышало зарождающейся бурей. Девушка загнала машину в гараж за домом, проверила генератор, заправила бензином. Прошлый шторм оставил её без электричества на полторы недели и отрезал от города на столько же. Если эта буря затянется, то вполне может снова превратить её убежище в необитаемый остров, а оставить маяк нельзя, даже на один день. С пакетами она перебежала к дому, на крыльце уже ждала запорошенная кошка. В приоткрытую дверь пушистая тень просочилась капелькой ртути, тоже желая поскорее скрыться от непогоды.
Диана сбросила куртку на стул у кухонного стола и начала раскладывать покупки. Взбудораженная холодом и ветром кошка крутилась под ногами, требуя еды и внимания. Мех, похожий на серые иголочки, мелко дрожал. Не сказать, что это было Дианино домашнее животное, кошка приблудилась сама, удрав с какой-то рыбацкой лодки, но и еда и внимание для неё обычно находились. Девушка взяла из светлого шкафчика над плитой коробку с кормом и сыпанула сухих рыбок в миску у холодильника. Кошка довольно захрустела, а Диана взглянула в окно. За стеклом всё темнело, усилился тонкий свист ветра, шум волн, поднимающихся и обрушивающихся на валуны, сливался в тяжёлый рёв. Брызги взлетали до поручней террасы.
— Чёрт! — ахнула Диана, опять набросила на плечи куртку и выбежала из дома.
Ледяное крошево впивалось в лицо, забивалось за шиворот и под волосы. Девушка подняла повыше воротник и побежала к маяку под сбивающими с ног порывами. Автоматика включит его позже, но, если в море сейчас кто-то есть… Непогода обрушивается на воду резко, непредсказуемо. Диана впорхнула в красную дверь, под надёжное убежище бело-красных обшарпанных стен, и взлетела по лестнице вверх. Ветер завывал всё сильнее, она включила лампу на маяке, и сквозь усиливающуюся дымку снежной крошки забил жёлтый прожектор. Луч устремился в бушующую темноту, на двадцать морских миль.