Брюсов Дик отмел сразу — если что и получилось бы у Моро в два счета там, в секторе Кентавра, когда он валялся беспомощный — так это сдать «Паломник» Брюсам. Доступа к корневым каталогам, который он получил, было достаточно, чтобы отправить ансибль-пакет по заранее заданным координатам — а координаты он бы в этом случае знал. Но если не Брюсы, то кто может целенаправленно охотиться именно на леди Констанс?
— Ну-ка дай, — Дик протянул руку за потрепанной книгой рецептов мистресс Хару, по которой Бет готовила мисо. Открыв одну из чистых страниц «для записей», он вынул из переплета стило и записал первую версию: Морита — искатель приключений, польстившийся на легкую добычу: корабль, гемов, молодого пилота и знатную леди, за которую можно взять выкуп.
Бет сунула нос в записи, но Дик писал на нихонском. Кандзи ползли по полям книги, как жучки, сверху вниз. Дик записал первую версию о Морите, рядом с ней — вторую: Морита — чей-то шпион. Нужно расспросить леди Констанс, кто еще, кроме Брюсов, может искать ее головы. Третья версия родилась сама собой, когда рядышком оказались записаны первая и вторая: Морита — шпион Рива.
Дик погрыз стило. У доминиона Ван-Вальденов и Мак-Интайров не было никаких особенных счетов с домом Рива — не считая того, который был с домом Рива у всей Империи. Мауи была планетой окраинной и близкой к Ядру, дискретные зоны, пролегающие вблизи от нее, вели к тысячам неисследованных секторов — это делало Мауи удобной для добычи левиафанов, и действительно, на Тепе-Хану толклись левиафаннеры со всей Империи — а во всем остальном это было захолустье, и даже имперский лайнер ходил раз в три месяца. Зачем шпионам Рива Ика-а-Мауи и доминатрикс Ика-а-Мауи?
Но все-таки отметать эту версию так сразу было нельзя. В конце концов, одно не отменяет другого, и если Морита даже шпион Рива — это вовсе не значит, что он по своей воле попал на один борт с леди Констанс. Он мог просто забраться на Мауи по своим делам. Левиафаннеры мотаются туда-сюда по всей Империи, среди них много сомнительных типов, и Морита мог просто скрываться там от властей или Инквизиции, а шпионские его дела не имели никакого отношения к леди Констанс. Он просто хотел «домой», а тут представился такой случай — целый корабль, ценные заложники и гемы-рабы… Все яйца в одной корзинке.
Дик не знал, как из сходящихся и расходящихся фактов выстроить единое целое. Не знал, как и о чем спрашивать, чтобы тебе помимо воли рассказали больше, чем хотят. То, что он успел узнать о Моро от самого Моро, не особенно помогало ему. Кстати, если Морита из дома Рива и стремится туда — то вполне возможно, что он знал, как перенастроить НавСант так, чтобы Дик сам проложил курс и сам проследовал в западню, которую Рива уготовили любому кораблю, вторгающемуся в их локальное пространство. И что тогда? Насколько он успел осуществить свои планы? То, как он себя ведет… Словно весь мир у него в кармане… Если это не блеф, то… Юноша похолодел, на секунду представив себе, что уже привел корабль туда, куда Моро хотел попасть.
Он вскочил, торопливо извинился перед Бет, выбежал на лестницу и помчался в рубку.
— За время вашего отсутствия ничего не случилось, — отрапортовал Рэй.
— Ага, — сказал Дик, плюхаясь в пилотское кресло и натягивая шлем.
Можно перепрограммировать и обмануть любую систему. Разрушить базу данных, переменить ориентиры, изничтожить резервную копию.
Нельзя лишь вытравить у пилота его чутье.
Если бы Дик доверял своему чутью немножко сильнее, а картам и сантору — немножко меньше, он бы раньше понял, что к чему. Если бы он обладал опытом даже не Майлза — а хотя бы капитана Хару, он бы понял, что к чему, сейчас, когда, пройдя сквозь темноту и глушь верхних миров, он высунул голову над поверхностью темного озера.
Он был один. Ни следа чужого присутствия. Никаких возмущений в черном и в белом. До ближайшего отверстия было еще далеко, да и не всякое отверстие годилось, а лишь то, в которое задували мощные сквозняки, пульсирующие и горячие белые ветра, что проносились сейчас над головой, под сводом пещеры. Здесь было такое, и Дик развернулся к нему всем существом, вглядываясь и запоминая. Коридор был широк и уходил в неописуемую, теряющуюся даль. Будет трудно, понял Дик. На таком горячем ветру будет трудно, но осмысливать этого сейчас он не мог — только воспринимать. Он опять ушел в себя и погрузился в темные воды одиночества — а через короткое время открыл глаза в рубке.
В этом секторе были очень сильные энергетические потоки — если он правильно понял, что такое белый ветер. Они могли быть здесь только если тут имелось поблизости какое-то скопление, энергия которого из-за близости забивала бы энергию Ядра — но Дик не мог различить этого скопления, а от Ядра они были далеко. Дик уже привык ко всякого рода подвохам и почти ждал от судьбы какой-либо подлости.
После ужина он взял управление на себя и пригласил лорда Августина в рубку, посмотреть на показания приборов и на карту.
— Интересно, — сказал лорд Августин, глядя на приборы. — Чертовски интересно!
— Милорд, — осторожно сказал Дик минут через пять, когда понял, что лорд Августин так и будет черкать что-то на панели своего терминала, мурлыкая себе под нос и время от времени щелкая по «вводу». — Разве в этом секторе Галактики должны быть такие сильные возмущения? Мы ведь удалились от Ядра…
— Да, это так, — отсутствующим голосом сказал лорд Августин.
— Милорд! — такое слово довольно редко произносят с такой приказной интонацией, поэтому лорд Августин вздрогнул и оторвался от расчетов.
— Да?
— Скажите, может ли такое быть, чтобы в этом секторе были такие энергетические потоки? И почему?
— Господи, юноша, да конечно, может… В этой галактике много чего может быть.
— По каким причинам?
— Да по тысяче причин! Например, близость скопления-псевдоядра, которое успело довольно далеко отдрейфовать от породившего его ядра… Или группа нейтронных звезд…
— Но на карте ничего такого нет… — пробормотал Дик, обмирая.
— На какой, на этой? Общегалактической учебной карте? В старые добрые времена, юноша, когда карты печатались на бумаге, я бы посоветовал вам использовать ее в гигиенических надобностях… Нынешние карты и на это не годятся.
— Но как такое может быть, — не унимался Дик. — Ведь в этом секторе должны были летать люди… А псевдоядро — не такой объект, мимо которого можно проскочить…
— Ричард, эти карты составляются замшелыми старыми дядьками в Имперской Академии на Эрин. Во-первых, к ним поступают далеко не все данные. Вы не представляете себе, как много данных исследователи Доминионов зажимают для себя… и как наука от этого страдает.
— Так значит, я и карте не могу верить… — пробормотал Дик. — Из пещеры дракона да в логово тигра…
— Я не понимаю по-нихонски, — сказал лорд Гус. — Но, судя по вашему тону, вы сказали что-то печальное. Попробуйте посмотреть на это иначе, Ричард. Если мы откроем это псевдоядро в нашем рукаве Галактики — его можно будет назвать в вашу честь.
— Пусть лучше в вашу, лорд Гус. Пусть называется Astra Augustina.
— Спасибо, — улыбнулся ученый. — И успокойтесь. Вы ведь приняли решение двигаться все время к востоку? Совершенно правильное решение, хватило бы нам только времени.
«А нам его не хватит», — подумал Дик, и внутри у него все сжалось.
Сон был прерван переменой ритмов корабля, небольшими гравитационными колебаниями. Включился основной двигатель, «Паломник» идет на прыжок.
Если бы можно было выбраться из каюты, подключиться к корабельному терминалу и узнать, куда их вынесло на этот раз…
Он был уверен. Почти уверен. На девять десятых. О большем не проси. Большего мир не даст.
Он был рад тому, что проснулся — снились не то чтобы кошмары, а те дни, о которых хотелось забыть. Тогда он не был еще эйдетиком, и память сохранила только урывки. И слава за это… кому? Как смешно: можно расстаться с этим римским безумием, отбросить его вместе с покалеченным телом — и все равно просится на язык «слава Богу».