Глава 7
Я все дальше и дальше удалялся от берега, и передо мной расстилалась почти вся деревня. Деревья вдали скрывали ее дальнюю часть, и отсюда было довольно далеко до "Титаника", хотя я был уверен уже, что вместо него там снова стоит обычный ржавый дебаркадер, каким он и был в прошлом году, и в позапрошлом тоже. Солнце уже поднималось выше, близился полдень, и скоро должно было начаться настоящее пекло - время, когда быть на улице нежелательно, чтобы не получить солнечный удар и не обгореть. Но меня не волновало это, и скоро я уже выбрался на коренную, где гулял на просторе ветер, и волны шумели и мешали грести в нужном направлении. Кроме того, здесь было опасно находиться в такой лодке, так как здесь ходили баржи, яхты, мощные катера, а при сильном шторме, лодку могло занести на большое расстояние от берега, а то и вообще перевернуть.
Но сейчас было не настолько опасно, как могло бы быть, если бы небо покрывали грозовые тучи, и ветер свистел бы в ушах. Сегодня было гораздо спокойнее, и небо было чистым и безоблачным. "Мечта" находилась далеко, и едва виднелась на горизонте, сливаясь с более далекими островами, выделяясь светлым кусочком своих высоких и острых песочных гор, напоминавших пирамиды. И я направился в сторону этих пирамид, стараясь не свернуть в сторону из-за волн, которые мешали плыть по ровному пути. То и дело я оборачивался посмотреть, так ли далеко до острова, как было раньше, и приблизился я к нему хоть немного.
Постепенно я приближался к нему, но было еще далеко, и я не мог его хорошо разглядеть. А сам думал про себя, каким я его увижу. Чистым и открытым? Без обгоревших углей на песке и без палаток? Нет. Еще сутки назад, если бы я отправился сюда, я точно знал бы, что стоило бы мне только представить этот остров во всей его красе, чистым и безупречным, то таким я его и увижу, как только доберусь до берега. Но сейчас я уже сомневался, что природа вновь уступит моим надеждам и преобразится так, как я хочу.
Так и вышло. Почти весь песочный берег "Мечты" скрывался под камышами, поросшими так, словно забор загораживал доступ к острову. Только небольшие прогалины в камышах позволяли пристать к берегу и сойти на сушу, не пробираясь через камыши. Возможно, даже эти прогалины появились благодаря случайным приезжим отдыхающим, которые решили прочистить себе дорогу. Песочные горы тоже были гораздо ниже и с поросшими на верхушках кустами, и на самой вершине горы виднелась палатка.
Я понял, что делать мне на этой стороне острова нечего, и, хоть я и хотел бы пройтись по песочным горам, теперь, когда здесь присутствовали люди, никакого желания в этом у меня не было. Тогда я решил обогнуть остров вправо, и высадиться с его противоположной стороны. В прошлом году, вместе с двоюродным братом, мы отыскали в той стороне довольно широкую прогалину в камышах, где и пристали на этой лодке и устроили пикник на той самой сосновой роще, где мне тоже хотелось сейчас побывать. Я греб веслами, продвигаясь неподалеку от берега, так же скрытого камышами, и думал про остров и про его тайны. Я был уверен, что остров этот непростой, и что с ним связана какая-то мистика или колдовство. И верил в это. Однажды я придумал и написал рассказ на компьютере про этот остров. Главной загадкой этого рассказа был остров, на котором обитала женщина-призрак, являющаяся хранительницей этого острова. Я называл ее "хранительницей мечты", и сам же восхищался ею. История этой женщины была неполной и туманной. Единственное, что было ясно, это то, что однажды она утонула где-то рядом от этого острова, во время страшной бури, разыгравшейся на реке. И спустя некоторое время, она воскресла на берегах этого острова и каждый раз, когда на него прибывали люди, она являлась им и исполняла их мечты, обретая в явь их скрытые и глубокие желания. В моем рассказе главными персонажами стали две семьи, враждовавшие между собою, и желавшие друг другу смерти, причем обе они оправдывали и ни в чем не винили себя. И Хранительница помогла им обоим и вышло так, что обе они оказались равны перед ней и в итоге, зажили счастливо, хоть и порознь друг от друга.
А потом, вдохновившись написанной истории, я написал и вторую часть, посвященную уже другим персонажам, но так же видевшим Хранительницу Мечты на этом острове. Новая история заключалась в том, что две маленькие девочки, проживавшие в этой деревне, однажды побывали на "Мечте", где Хранительница исполнила их общее желание стать колдуньями-целительницами. Обе девочки стали исцелять больных, помогать бедным, а когда стали взрослыми женщинами, сурово отомстили троим подонкам, изнасиловавшим внучку одной из них.
История эта, как это ни странно, родила во мне веру в существование этой Хранительницы Мечты по-настоящему. И я, бродя в тени сосен и глядя на далекие зеленые лужайки, верил в то, что где-то здесь действительно обитает эта женщина, и видит меня, смотрит и знает все, что было со мной, и что будет. И думаю даже, что это не я придумал эту хранительницу, а она навеяла мне мысль о своем существовании, и благодаря этой мысли я и написал про нее. Я никогда не видел ее на острове, но кто бы что ни говорил, я все равно знал про себя, что она существует. Даже тогда, когда я давал брату прочитать этот рассказ, уже на его середине он сказал мне, что согласен со мной, и тоже верит, что она существует. Вот так, ничем не оправданная история, похожая скорее на миф или легенду, высосанную из пальца, стала для нас обоих былью, и никто на свете не сумеет переубедить меня в том, что это ложь, и что ее нет.
Сейчас я снова вернулся мыслью к этой истории, и думал про себя, а возможно ли то, что именно сегодня мне представится шанс увидать ее по-настоящему? Мало ли что может быть, но разве то, что произошло со мной по приезду в Чардым, не похоже на сказку? Внезапное появление друзей, девушки, красивых мест в деревне, Мэри Шоу и все остальное. Это же и есть то, что другой человек, услышавший бы это от меня, и назвал бы мистикой. Разве поверили бы в это люди, если бы я стал рассказывать про свои приключения первой недели, прожитой на даче? Так почему же тогда я не могу поверить и в существование Хранительницы Мечты?
Итак, я причалил к песочному берегу, и облегченно вздохнул: здесь не было ни палатки, ни лодки, ни людей. И я оставил лодку, вытащив ее на сушу, и отправился к зеленым рощам. Я шел вперед, к далеким зеленым соснам, возвышавшимся на холмах, осторожно перешагивая через траву, и не сводя с сосен глаз. Наконец, я добрался до первой сосны, где, попав в ее тень, присел на выступающий корень и решил передохнуть.
Время шло, а я все сидел под деревом, ощущая приятный ветерок, глядел на нависшую надо мной листву, оглядывал поля и не хотел ничего делать. Уже то, что я снова оказался здесь, было хорошо. Тревога, посеянная в деревне, когда я так внезапно потерял Машу на улице, здесь прошла и я беззаботно отдыхал. Но потом, я все же поднялся на ноги и решил пройтись вдоль рощи. Я то вбирался на холм, то спускался, проходя мимо новых сосен, нагибал голову, чтобы пройти под их свисавшими ветвями. Каждое дерево казалось неповторимым и красивым, и я не знал, что из того, что я увидел, лучше бы смотрелось на холсте. Так у меня было часто в этих краях, когда я сомневался в выборе более красивой картины. Не знаю, сколько прошло времени, а я все гулял по роще, осматривая каждый корень, каждую ветку, и не думал о том, что меня беспокоило, пока я добирался сюда на лодке. Все вопросы, которые мучили меня все это время, давно пропали, и мне вообще не хотелось напрягать мозг, и о чем-то думать. Но все же, скучно было так идти, и я постепенно вспомнил про Машу, с которой гулять так было бы гораздо веселее и прекраснее. Когда я вспомнил про Машу, я вспомнил заодно и про ее странное отношение к этому острову, а потом вспомнился и крест, и мое желание узнать, в чью память он был поставлен.