Но уже было поздно проверять это, ведь я ушел довольно далеко в противоположном направлении, и возвращаться к кресту заняло бы слишком много времени. И я бросил это, решив на обратном пути подойти к кресту, а сейчас продолжить гулять под соснами. Потом я вспомнил про исчезновение телефонов Маши, Кости, Антона и Андрея в телефонной книжке, а позже подумал, что и все те красоты деревни, восхитившие меня, наверняка тоже исчезли. Но сейчас меня не особо волновало их исчезновение. Глядя на окружавшие меня поляны и лужайки, я чувствовал про себя, что именно здесь менять ничего не надо. И если в деревне появились ресторан, супермаркет и парк с прогулочными яхтами, то только это место не нуждалось в изменении и добавлении чего-то более красивого. Здесь не нужны были ни магазины, ни рестораны, ни парки, ни скверы. Все было таким, каким и должно было быть. Все было таким, каким я и хотел здесь все видеть.
Наконец, закончились сосны, роща стала редеть и впереди опять появилась солнечная поляна, и я остановился в тени последней сосны, решая, куда теперь мне идти. Возвращаться обратно не хотелось, и я глянул вдаль острова, на соседние деревья. Лес, в котором проглядывалась зеленая поляна. Еще ни разу я не ходил туда, и вообще не углублялся в эти дали. В прошлый раз я и не мог бы отправиться туда, так как мне мешала лодка, за которой надо было следить, но сейчас, вспомнив про лодку, и про пустой берег, я понял, что не волнуюсь за нее, и почему-то был уверен, что с ней ничего не случится. И я стал спускаться с холма и пошел в сторону этого леса.
Преодолев поляну, где солнце уже раскалялось вовсю, я снова попал в тень деревьев. Теперь я шел по лужайке, вперед, где трава уже не была высокой и выцветшей, а сам понемногу приходил в жуть, осознавая тот факт, что я совершенно один на этом большом острове, и только в дальней его стороне есть палатка с людьми. Никто не видел и не слышал меня, никто не сможет мне помочь, если со мной случится беда. Какая беда? А мало ли что может случиться на этом острове? Все дальше и глубже уходил я, уже не настолько уверенный в том, что с лодкой моей ничего не случится. Я уже не знал, правильно ли делаю, что так беспечно ухожу неизвестно куда.
Снова дорога пошла под уклон. И я, оказавшись на склоне, увидел внизу, между зелеными верхушками деревьев что-то темное, похожее на деревянную крышу. Здесь есть какой-то дом? Интересно. Вот уж не думал, что на этом острове может быть дом. Может, какой-нибудь лесник? Или бомжи? Или вообще, этот дом пустой и заброшенный? Любопытство взяло верх, и я стал спускаться, не отрывая взгляда от крыши. Подходя все ближе, я видел, какая она старая и дряхлая. Когда я оказался внизу, передо мной возвышался дощатый дом, с прогалинами в стене, с разбитым окном и незапертой дверью. Некоторое время я стоял возле него, не зная, можно ли зайти в него. С одной стороны, даже в таком доме могли жить люди, с другой - в нем могло все обвалиться, если я зайду, и к тому же, в нем могли обитать змеи.
Но, в конце концов, я переборол страх и понял, что раз уж решил исследовать остров, то обязан зайти в этот дом, хотя на душе у меня скребли кошки. Я протянул руку и осторожно открыл дверь. Она скрипнула неприятно, и на меня хлынул затхлый воздух, и я шагнул в полутемную комнату. Здесь дурно пахло, пол, замусоренный прошлогодними листьями, окурками, консервными банками и битым стеклом, скрипел под ногами, а стены были расписаны углем и мелом. Отвращение и злость поднялись во мне. Все это время, сколько я бывал на этом острове, я думал, что хотя бы его "задняя часть", с сосновыми рощами и лужайками закрыта для людей. Почему-то, надеясь, что никто не видел открытую прогалину между камышей, куда можно пристать на лодке и оказаться в этой части острова, я думал, что никто кроме меня и брата не знает про это место, и никто не бывает в нем, кроме нас. Я бродил по полям острова в полной тишине и спокойствии, не видя людей и получая наслаждение от того, что остров пуст, хоть и наполовину, и что никто не потревожит меня здесь. Оказалось, что даже здесь люди успели побывать и загадить этот неприметный старый дом, скрытый в самой глубине острова. Мои надежды на то, что в Чардыме существует место, не занятое людьми, которое я хотел бы считать своим, рухнули окончательно.
Я стоял и осматривал стены, уже не веря, что найду здесь что-нибудь. Вместе с обидой на людей, умеющих только оставлять мусор после себя и портить что-то, пришло разочарование. Куда я сунулся? Зачем? Чего я добился, гуляя по этому острову? Разве я узнал что-то для себя? Разве получил ответы на свои вопросы?
В темноте я заметил дверь в другую комнату и пошел в нее. Оказалось, что в доме было две комнаты, кухня и небольшой склад. Я ходил по этим комнатам, без интереса осматривая стены и хлам, бесформенной грудой разбросанный по ним. Уже полностью потерявший надежду чего-то найти, я стоял в складе, думая, что пора возвращаться в лодку и уплывать домой, но вдруг ясно услышал скрип где-то внизу. Я прислушался и замер, стараясь не производить лишнего звука. Скрип повторился. Как будто кто-то шагнул. Я внимательнее осмотрел стены склада, и увидел за спиной дверь, которую не заметил сразу. Я подошел к двери и толкнул ее. Дверь не открылась. Это показалось мне странным. Дом, выглядевший трухлявым и заброшенным имел помещение, которое было запертым? Я снова толкнул дверь. Но ничего не произошло. Потом, пошевелив ручкой двери, я понял, что заперта она изнутри. Я почувствовал опасность. Кто-то находился в доме кроме меня, и заперся? Зачем? Кто это может быть? Маньяк?
В довершении ко всему, я разглядел на двери надпись, написанную белым мелом: "помоги". Что бы это значило? Простая надпись, вроде тех, что я видел на других стенах этого дома? Что-то не похоже. Обычно пишут что-то пошлое, непристойные шутки, рисуют рожицы, или самое популярное "здесь был...". Но о помощи писать не стали бы. Кто и когда это написал? Может, тот, кто заперт за этой дверью? Но как тогда надпись оказалась с этой стороны?
Кроме надписи, рядом был нарисовал белый круг, с расписанный мелом не везде, и имея кое-где прогалины. Зачем он здесь? Может, неудавшаяся точка, оставшаяся от восклицательного знака? Почему такая большая, если надпись маленькая?
- Эй! - негромко спросил я - здесь кто-нибудь есть?
Тишина.
Я постучал кулаками по двери и снова попытался ее открыть.
- Отзовитесь, если здесь есть кто-нибудь! Вы заперты?
Тишина. Только деревья колышутся от ветра.
В конце концов, я решил бросить это дело. Постояв так еще несколько секунд, я повернулся и вышел из дома. Свежий воздух подействовал утомляюще, и я понял, что очень хочу поскорее оказаться дома. Но около часа пришлось мне добираться по травянистым склонам и подъемам к сосновой роще, а от туда - к берегу. Волнение по поводу оставленной лодки зародилось в душе, но завидев издали песочный берег, я увидел свою лодку, дожидавшуюся меня все это время. Я спустил ее на воду, залез и оттолкнулся веслами.
Около двух часов я греб, преодолевая казавшееся бесконечным расстояние коренной, и совершенно уставший и поникший, снова нес лодку на свой участок. Потом вернулся домой, забрался на второй этаж и взял в руки телефон. Все это время, сколько я потратил на возвращение домой, я думал только, что зря мотался на остров, зря подался нелепой вере в то, что что-то узнаю на нем, или найду объяснение сложившейся ситуации. Теперь я хотел только узнать - не появились ли снова в телефонной книжке мои друзья и Маша. Может, она писала мне что-нибудь по телефону, или звонила. Я ведь не взял с собой телефон, и не знал этого.
Но я только больше потерял настроение, так как все было по-прежнему. Не вернулись телефоны моих друзей и девушки, не появилось на столе коробки с диском, купленных позавчера в супермаркете, который, в этом я был уверен, сейчас тоже стал обычным продуктовым магазином. Посмотрев на часы, я увидел, что уже половина пятого, и что скоро станет темнеть. Небо уже розовело и закат должен был сменить цвет неба и ускорить наступление вечера. А я лежал на кровати, глядя в потолок и думал, что это первый день, прожитый на даче так тоскливо и скучно. По правде говоря, я был уверен, отправляясь на дачу, что такими днями у меня будут все этим летом, ведь думал, что буду жить здесь один. В следующие дни, я уже забыл об этом тоскливом настроении, предаваясь лишь счастью, глядя на счастливое Машино лицо. Теперь у меня нет и ее номера, и ее самой тоже. И ведь все это, только потому, что я предложил ей отправиться на остров "Мечта". Чертов остров, будь он не ладен! Но откуда я мог знать?