Наконец, я спустился по тропинке на песочный пляж, по которому давно уже скучал. Здесь было пусто, и только ветер гулял на просторе. Я уселся на песок и смотрел, как он волнует реку, которая была такой же серой, как и небо над ней. Остров "Камушки", был напротив пляжа, и сейчас он казался таким близким, что я мог бы за минуту переплыть к нему. Но я не хотел лезть в воду, и только смотрел, как зеленая листва на острове шумит и колышется. Такая погода мне даже больше нравилась здесь, нежели солнечная и безоблачная. Однообразное голубое небо, и такая же река иногда утомляли, и пекло солнце, от которого на этом пляже было некуда деться, а сейчас изменчивая и переливающаяся цветами облаков, река казалась более красивой, и я только смотрел на природу и отдыхал. Да уж, теперь мне везде будет лучше одному, чем рядом с кем-то, по крайней мере, несколько месяцев. Хотя, быть может, мой брат и поверил бы в мои удивительные происшествия здесь, и удивительное освобождение от оков Губителя душ. Все-таки трудно представить, что это только приснилось. А еще я начал думать, что возможно, все это закончилось бы еще раньше, если бы я сразу пошел за Хранительницей мечты, когда сам же и освободил ее из заточения. Может, если бы я поверил ее словам, и не пошел, вопреки ее убеждениям, в ту дверь, где Маша ждала меня на этом же пляже, то еще раньше стал бы свободен. Сейчас об этом поздно говорить. В итоге, я все равно остался жив, но теперь не скоро смогу привыкнуть к нормальной реальной жизни. И если раньше я немного и жалел себя в том, что постоянно нахожусь в одиночестве, то сейчас я еще больше замкнусь в себе. Теперь перспектива жить одному меня не пугала, а наоборот, привлекала. "Нет никого более близкого на свете, чем ты сам" - думал я. Только себя я смогу поверить и в чем-то убедить.
Ветер донес до моего слуха чьи-то шаги, и я невольно отвлекся от своих рассуждений. Невдалеке, на песочном берегу оказался человек. И я сразу почувствовал, как мне хочется поскорее уйти отсюда. Раздражение и досада поселились во мне. Никуда от этих людей не деться!
Но вот, далекая фигурка приблизилась, и я почувствовал, что узнаю ее. Стройная девушка в платье-сарафане, с вьющимися темными волосами, казавшаяся хрупкой и знакомой. Она неторопливо шла по краю берега, и глядя то на реку, то под ноги. Но когда она приблизилась, я уже слышал, как забилось мое сердце, и понял, кто она. Я поднялся на ноги и пошел в ее сторону, не сводя с нее глаз. И когда я был уже совсем недалеко, она подняла на меня взгляд, и я увидел ее полные внутренней печали глаза, которые внезапно прояснились и она застыла на месте, глядя на меня изумленно и словно что-то вспоминая. Маша сделала ко мне несколько неуверенных шагов, и я, попав в ее взгляд, и сам занервничал, и уже не так уверенно шел к ней навстречу. Сам же я опять начал волноваться, чувствуя, что снова теряю нить реальности. Это же был только сон! Пускай, это было иллюзии, но Маши не должно существовать! Это же было обманом, ловушкой, ее просто нет на свете! Есть только я и мои мечты, но нет никакой Маши! Но она приближалась ко мне, и я к ней, и теперь уже сомневался все больше и больше. Она и сама меня узнала, раз идет в мою сторону, и глядит с таким трепетом. Значит, я что-то все еще не понимаю.
Но когда мы приблизились друг к другу, и я увидел ее спокойное и милое лицо, то уже перестал волноваться и только сказал:
- Маша...
А она прошептала:
- Ты...
Тут ее глаза наполнились слезами, а губы дрогнули в улыбке. И я уже и сам невольно улыбнулся ей. Казалось, будто глядя друг на друга, мы согревались. А потом одновременно потянулись друг к другу и прижались. Прикоснувшись к ее волосам, я обхватил ее за спину, и почувствовал, как она вздрогнула всем телом, и всхлипнула. И тогда я все понял. Были иллюзии, были сны, и не более того. Не было "Титаника", не было парка. Не было ничего, и только Маша из всего этого была настоящей. Я же видел ее тогда, когда Хранительница мечты вела меня по коридору! Дверь с правой стены, в которой лежала без чувств девушка, к которой сразу и подскочила Хранительница. Это же и была Маша, такая же обессиленная и заточенная, как и я! И что же это значит? Так это же... Выходит... Маша тоже была одной из таких мечтательных людей, как и я, и Губитель душ поймал ее, точно так же как и меня, устроив ей ловушку, приведя в жизнь все ее мечты, в которых она жила. Но они же были иллюзией! И Маша не должна была узнать меня, но она узнала! Это значит, что она... Она видела меня в своих мечтах, таким, какой я есть? Значит, она так же придумала меня в своих мечтах, как своего возлюбленного, как и я ее?! И Губитель душ, навевая на нас ложные картины счастливой жизни, сам того не замечая, свел нас друг с другом?! Мы уже познакомились, мы уже влюбились, и теперь не важно, было это все сном или реальностью, было ли все иллюзиями Губителя душ, или нет. Ничто теперь не важно.
Уж не знаю, сколько времени мы так стояли, сплетаясь в объятиях, но вот мы оторвались друг от друга, и теперь Маша смотрела на меня, счастливая и живая. Она тоже все поняла, и слова были не нужны.
- Я не думала, мы снова найдем друг друга - сказала она, не сводя с меня влюбленных глаз.
- Я тоже не верил - признался я, так же глядя на нее - теперь уж некому нам помешать.
- Некому! - повторила она со смешинкой в голосе, и теперь уже готовая смеяться.
- Некому - повторил я.
- Да ты просто поэт красноречивый - усмехнулась она.
- Тебе виднее - согласился я.
Теперь уже безо всякого стеснения мы оба потянулись и поцеловались. И уж не знаю, толи благодаря этому, а то, это снова Хранительница мечты незримо наблюдала за нами, но облака вдруг стали расходиться, и солнечные лучи пробились к реке, и согрели природу. Обернувшись на солнце, мы, все еще держа друг друга в объятиях, были счастливы, и теперь ничто не мешало нам отправиться на Мечту, и я мог без всякого сомнения спросить Машу, живет ли она в городе, или в деревне, уверенный, что не появится рядом Мэри Шоу, и я услышу свой ответ. Хотя, я почему-то был теперь уверен, что Маша как и я живет в городе, и что это только лучше для нас двоих.
Озарялось все вокруг, день наполнялся летними красками, и мы шли с Машей, держась за руки, и я думал про себя, что теперь мне не надо ни ресторана "Титаника", ни супермаркета в деревне, ни парка, ни яхт. Только часы, проведенные вместе с Машей, а то, может, и найдется у нее здесь знакомая или сестра, с которой можно было бы познакомить и брата, который наверняка скоро приедет сюда. Но это после. Пока нам надо побыть только вдвоем. А на следующий день ко мне приедут родители, и, увидев Машу, сами поймут, почему я не брал телефон и не звонил им. Они познакомятся с ней, и наверное, оба признают Машу, как свою дочь. А уж папа-то как будет рад!