Пловец смотрел в глубину лагуны. Усталость овладела им. Он сел, привалившись спиной к скале; глаза щипало, и силуэт Медузы раздваивался в них то ли от слёз, то ли взаправду. Луна становилась бледнее; близился рассвет. Гостьи-медузы покидали свою временную гавань. Вот осталась всего одна Медуза – хозяйка лагуны. Почудилось или нет – от сердцевины купола к краям побежала едва заметная чёрная трещина, и свет под куполом начал меркнуть?..
– А те, что внутри? Те, что стали тенями; те, что потеряли человеческий облик и стали… нет, не хочу говорить… что будет с ними?
– Им уже не помочь. – Голос моря сделался суровее. – Не бери на себя то, что не в твоей власти. Те, что щупальца, – уже не люди. Они выбрали свой жребий, и обратной дороги нет. Теперь у них с Сердцем Медузы может быть только общая судьба. Те, что тени, – пусть выбирают сами. Но им труднее распознать истину, чем тебе. Медуза сейчас слаба, и яд у неё уже не тот. Теперь ей нужна свежая кровь, и она не жалеет нектара, чтоб у теней не открылись глаза. Их мир кажется им намного радужней и приветливей, чем тебе, а боли от яда они почти не ощущают. Кто знает, – тут море усмехнулось, – попади ты к Медузе сейчас – может, и сам бы всем был доволен, и пробыл бы под её куполом в мире и радости до конца дней своих… Так что у нынешних теней мало надежды на прозрение. Но тебя это уже не должно волновать. Предоставь морю делать то, что должно ему. Море – то же время. Оно – вода, а не карающий огонь. Когда зло рассеет себя само, море подберёт остатки и растворит в себе, как растворяло испокон веков всё, что кажется людям таким бесконечно важным.
Море умолкло. Над лагуной вставало солнце; луна померкла совсем, и редкие облачка подёрнулись приветливым алым сиянием восхода. Пловец встал, вытер глаза. Душа ещё трепетала от гнева, но лёгкий предвестник умиротворения коснулся её где-то на самой границе, как ласковая морская волна. Он поглядел вдаль. Медуза снова распалась надвое и лежала на поверхности безжизненными лоскутами. Ни малейшей красоты больше не было в ней; теперь она напоминала скорее какой-то мерзостный студень, так что у пловца даже тошнота подступила к горлу. Он неуверенно улыбнулся. Представил, как обе кучки этого студня разваливаются, становясь все меньше и меньше; прозрачные их клочки, погружаясь в зеленоватую воду, растворяются в ней и тают бесследно. И наконец исчезает в глубине последний отблеск того ужаса, что убивал его многие месяцы, и от Медузы не остаётся и следа, как будто её и не было на свете.
Пловец усмехнулся и расправил плечи. Так будет, сказал он себе. Так будет непременно, и очень скоро. Впервые за всё это время боль, терзавшая тело и душу, начала понемногу утихать. Он замурлыкал под нос давно забытую песню и отправился чинить лодку, которая заросла водорослями и рачками и уж, конечно, очень нуждалась в том, чтобы её заново просмолить.
Декабрь 2019 – январь 2020 гг.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов