Он неожиданно перешёл на «ты», что меня слегка удивило. Это придало разговору новую, более личную окраску, хотя я не была уверена, что хочу переходить на этот уровень близости.
— Возможно, — тихо согласилась я, стараясь смягчить тон. — Но я всё равно верю, что всегда можно найти способ сделать всё лучше. Для всех.
Иван внимательно изучал меня, как будто пытался понять, серьёзна ли я или это просто слова, которые он уже не раз слышал от других. Его лицо оставалось непроницаемым, как маска, которую он носил годами. Но что-то внутри меня подсказывало, что я на верном пути. Наконец, он кивнул, но сделал это медленно, словно давая себе время обдумать каждое слово.
— Возможно, ты права, — его голос прозвучал неожиданно мягко. — Но это не то, что можно изменить за одну ночь. Такие вещи требуют времени, ресурсов, которых у нас часто не хватает. Наша первоочередная задача — провести реконструкцию качественно и в срок. Рабочие — это не твоя забота, и они не могут быть твоим приоритетом.
Я кивнула, чувствуя лёгкое замешательство. Казалось, что он хотел донести до меня нечто большее, чем просто факты, но держался в рамках своей профессиональной роли.
— Я понимаю, — сказала я, чувствуя, как внутри поднимается противоречивое чувство. Слова застряли в горле, но я знала, что это лишь начало долгого пути.
В этот момент в дверь раздался стук. Он был сухим и резким, словно предвещал что-то важное. Дверь открылась, и вошёл Сергей, лицо которого было мрачнее тучи. Я сразу поняла — что-то случилось.
— Иван Алексеевич, у нас небольшая неприятность. Нужна ваша помощь, — его голос был ровным, но я уловила в нём нотку тревоги.
Лицо Ивана сразу же изменилось, стало жёстким, как будто его душа покрылась ледяной коркой. Он коротко кивнул, давая понять, что принимает эту новость спокойно, хотя внутри, вероятно, всё кипело.
— Простите, Елизавета Петровна, — его голос вернулся к официальному тону. — Долг зовёт. Сейчас идёт демонтаж, стройка начнётся в ближайшие дни, всё по плану. Ваш кабинет будет здесь, дверь напротив. Как я понимаю, в свой головной офис вы будете заходить нечасто. Это временный кабинет, сами понимаете. А ещё вам придётся делить его с Сергеем.
Он накинул на плечи чёрный пиджак и вышел, оставив меня в задумчивости. Я почувствовала смесь разочарования и переживания. Иван был сложным человеком, зажатым между требованиями бизнеса и нуждами своих работников. Я начинала понимать, почему предыдущий куратор уволился. С ним будет нелегко работать.
Остаток дня я провела на территории, осматривая объект, разговаривая с рабочими, наблюдая за их трудом. Внимательно изучала постройки, делала пометки на чертежах, сверялась с графиками. Весь день я видела, как люди работают в тяжёлых условиях, они были уставшими, а на их лицах читалась безысходность. С каждым часом моя решимость становилась всё крепче. Я знала, что не могу просто стоять в стороне и ничего не делать.
Когда я покидала территорию элеватора, солнце уже садилось, окрашивая небо в тёплые оттенки, отбрасывая длинные тени на индустриальный ландшафт. Я чувствовала глубокое истощение, как физическое, так и эмоциональное. Но одновременно с этим внутри меня разгорался огонь решимости. Этот элеватор нуждался в переменах, и я была готова сделать всё возможное, чтобы эти перемены произошли.
Уходя, я не могла не думать об Иване и его непростом бремени. Он был человеком противоречий — суровым, но при этом способным к пониманию. Я знала, что наши пути снова пересекутся, и была полна решимости бросить ему вызов. Впереди предстояла трудная дорога, полная конфликтов и борьбы, но ради рабочих, ради будущего этого места я была готова на всё. Я не отступлю.
Глава 9. Шокирующие условия
Вы знаете, как это бывает: вроде всё идёт по плану, но с первых дней на стройке мне стало понятно, что здесь что-то не так. Условия были не просто тяжёлыми — они были ужасными, будто никто даже не задумывался о людях, которые здесь работают.
С раннего утра и до позднего вечера, под палящим солнцем, они трудились без остановки, словно машины. Пыль, которую поднимала жара, оседала на их лицах, смешиваясь с потом, и превращала их в бесформенные, пыльные тени. В Челябинске и так с экологией беда, а тут, как выяснилось, даже респираторов нет, не говоря уже о каких-то там масках или касках. Я, честно сказать, была в шоке. Как так? Неужели людям плевать на своё здоровье?
Помню, в один из тех дней, когда солнце стояло прямо над головой и даже тени казались горячими, я увидела одного рабочего — пожилого мужчину, сгорбленного и измученного. Он споткнулся о какой-то строительный мусор и упал. Казалось, мир замедлился, и вот он уже лежит под обломками, его коллеги в панике бегут к нему. И я тоже, не раздумывая. Внутри у меня что-то перевернулось, такая ярость накатила, будто это несправедливость всего мира свалилась на мои плечи. Мы вытащили его, вызвали скорую. К счастью, обошлось, но этот случай глубоко засел в моей голове, словно заноза.