Глава 10. Первые конфликты
Вскоре я поняла, что просто стоять в стороне и наблюдать за всем этим – не в моём стиле. Это как сидеть на неудобном стуле, который шатается: ты можешь сколько угодно пытаться усидеть, но рано или поздно всё равно встанешь и что-то с этим сделаешь. Моё возмущение зрело, как молоко на плите – и вот оно, готово сбежать. Я решила: нужно поговорить с Иваном. Хотя, честно говоря, знала, что это вряд ли будет приятный разговор. Но молчать я уже не могла.
В один из таких вечеров, когда рабочий день уже подходил к концу, я, собрав все свои мысли в кучу, подошла к Ивану.
— Иван, нужно поговорить, — начала я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, хотя внутри всё кипело.
Он посмотрел на меня, затем кивнул в сторону скамейки. Мы сели рядом, и он, явно чувствуя, что сейчас начнётся что-то серьёзное, спросил:
— Что случилось, Лиза?
Его лицо оставалось непроницаемым, будто он уже знал, о чём пойдёт речь, и готовился к очередной порции проблем.
— Я больше не могу молчать. То, в каких условиях работают люди, просто ужасно. Они изнемогают от усталости, работают без перерывов, и при этом у них нет даже элементарных средств защиты. Это неприемлемо, Иван.
На его лице промелькнуло раздражение, и, честно говоря, я была готова к такой реакции.
— Лиза, это стройка, а не офис. Здесь всегда так было. Люди знают, на что идут, когда соглашаются на эту работу, — ответил он с некоторой усталостью, словно объяснял это уже не в первый раз.
— Но это не значит, что мы должны закрывать на это глаза! — воскликнула я, чувствуя, как во мне закипает гнев. — Мы можем и должны сделать их работу безопаснее и комфортнее.
Иван ожидал моих слов, но его взгляд оставался твёрдым, как бетон.
— Лиза, я понимаю твою заботу, правда. Но у нас есть бюджет, есть сроки. Мы не можем себе позволить остановку и дополнительные расходы. Мы и так уже сделали очень много.
— Но ведь мы не заботимся о здоровье и безопасности людей! — я упорно настаивала на своём. — Это наша ответственность.
Наш разговор завершился так же, как и начинался — ничем. Но внутри я знала, что не смогу просто так сдаться. С каждым днём напряжение между нами только нарастало, словно пружина, которая вот-вот лопнет.
Помню, как однажды, после особенно тяжёлого дня, я снова подошла к нему. В этот раз моё терпение лопнуло, как воздушный шарик.
— Иван, это уже переходит все границы! Люди работают на износ, и это недопустимо! — воскликнула я, ощущая, как внутри поднимается буря.
— Лиза, хватит! — отрезал он, его лицо покраснело от гнева. — Ты не понимаешь, что у нас есть срочные работы! Мы не можем себе позволить роскошь следить за каждой мелочью!
— Это не мелочи, Иван! Это жизнь и здоровье людей! — настаивала я, чувствуя, что сдаваться — это не мой путь.
— Ты не знаешь, как здесь всё устроено, — его голос стал холодным, словно лёд. — Ты пришла сюда и сразу начала меня учить, как работать. Но ты не понимаешь всех тонкостей и проблем.
Я на мгновение задумалась, а потом призналась:
— Возможно, я и не понимаю всех тонкостей. Но я знаю одно: мы обязаны заботиться о рабочих, которые здесь трудятся. И если ты этого не понимаешь, может, тебе стоит пересмотреть свои приоритеты.
Наши голоса эхом разносились по стройке, привлекая внимание рабочих. Они смотрели на нас с интересом и тревогой, словно на зрелище, которое не хочется пропустить. Я видела, как они переглядываются, но меня это не остановило. В конце концов, я повернулась и ушла, чувствуя, как внутри всё клокочет от возмущения. Но я не могла позволить себе ругаться с начальником при рабочих.
На следующее утро я решила прийти пораньше, хотя, честно говоря, и спала-то плохо. Я накрутила себя до предела, меня раздражало буквально все. Утреннее солнце проникало сквозь грязные окна стройки, отбрасывая длинные тени на рабочие зоны. Несмотря на те небольшие улучшения, о которых мы с Иваном договорились ранее, воздух всё ещё был густым от напряжения. Я приехала раньше, полная решимости продолжать настаивать на изменениях. Но по не самой счастливой случайности, когда я подходила к большим воротам элеватора, мимо проезжающая машина меня окатила грязью. Это была последняя капля. Теперь я была не только злая и заведенная, но и словно мокрая грязная кошка. А попытки очистить джинсы и новый вязаный свитер приводил только к появлению еще большего количества пятен. В кабинете я собрала волосы, очистила лицо и попыталась замыть пятна влажными салфетками. Я была так зла, что не могла молчать. Посмотрела в кабинет напротив, двери которого оказались открыты. Иван уже был в своём временном кабинете, и на его лице читалась усталость, смешанная с разочарованием. Напряжение последних недель сказалось на нас обоих, и наши отношения, и без того непростые, достигли точки разрыва Я решила, что это утро не может стать еще хуже. Какая разница, когда я буду говорить с Иваном? Грязная или нет, я все равно выскажу ему все, что накипело.