— Доброе утро, Иван, — сказала я, входя в кабинет. Но моё приветствие повисло в воздухе, потому что между нами царила ледяная тишина, несмотря на тёплую осеннюю погоду.
Он едва поднял глаза от бумаг. Мой внешний вид его удивил, но он никак его не прокомментировал.
— Доброе утро, Лиза, — ответил он, но безо всякого энтузиазма.
Я села напротив него, положив руки на стол.
— Нам нужно снова поговорить об условиях рабочих. Изменения продвигаются слишком медленно, и люди начинают нервничать.
Иван тяжело вздохнул, потирая виски, словно это могло снять хотя бы часть его усталости.
— Мы уже это обсуждали, Лиза. Бюджет и так на пределе. Мы не можем всё исправить за одну ночь.
— Но мы также не можем игнорировать это, — настаивала я, голос мой стал чуть громче. — Эти люди работают на пределе. Это бесчеловечно.
— Бесчеловечно? — глаза Ивана сверкнули гневом, когда он, наконец, поднял голову. — Ты думаешь, я этого не знаю? Ты думаешь, я не вижу, в каких условиях они работают? Я делаю всё, что могу, Лиза. Но есть пределы тому, что можно сделать с имеющимися у нас ресурсами.
— Может быть, если бы вы тратили меньше на разъезды и больше присутствовали здесь и видели тяжелый труд рабочих, у нас бы не было этой проблемы, — парировала я, хотя внутри тут же пожалела о сказанном. Это был удар ниже пояса, и я знала это.
Лицо Ивана побледнело, а затем вспыхнуло от ярости.
— Как ты смеешь, — прошептал он, его голос дрожал от гнева. — Ты понятия не имеешь, что нужно, чтобы управлять этим проектом. Ты сидишь в своей уютной квартирке, играешь в героя, ходишь здесь в своих ярких шмотках, боишься замарать руки, но ты не понимаешь сложностей и давления, с которыми я сталкиваюсь каждый день.
— Я достаточно понимаю, чтобы знать, что люди не должны так жить, — ответила я, чувствуя, как голос дрожит от нарастающих эмоций. — И я знаю, что если бы вы действительно заботились о рабочих, то нашли бы способ сделать всё лучше.
Наступила напряжённая тишина, которая звенела, как натянутая струна. Затем Иван встал, его стул громко заскрежетал по полу.
— Убирайся, — сказал он холодным, жёстким голосом. — Убирайся из моего кабинета.
Я стояла там, ошеломлённая. Я прекрасно понимала, что сильно перегнула палку.
— Иван Алексеевич, я...
— Уходи! — крикнул он и с силой ударил по столу, указывая на дверь. — Сейчас же!
С тяжёлым сердцем я быстро вышла из кабинета, дверь за мной захлопнулась с грохотом. Всё вокруг было словно в тумане, когда я вышла на улицу, а мысли в голове метались от гнева и разочарования, а в глазах стояли слёзы. Как до этого дошло? Как так получилось, что наши попытки что-то изменить превратились в такой ожесточённый конфликт?
Шагая по пыльной стройплощадке, я не могла не задуматься: а может, Иван был прав? Может быть, я действительно не понимала, с каким давлением он сталкивался каждый день. Но разве это оправдывало те условия, в которых находились рабочие? Разве можно было закрывать глаза на то, что происходило прямо передо мной? Ведь речь шла не просто о деньгах или сроках, а о людях, которые день за днём вкладывали свои силы и здоровье в этот проект.
Мне нужен был перерыв. Так бывает, когда просто нужно выйти из помещения, чтобы перевести дух и собраться с мыслями. Вот и я решила отойти, хоть ненадолго, чтобы успокоиться. Неподалёку был маленький городской парк – совсем неказистый, с редкими деревьями и старенькими скамейками, но в тот момент он показался мне как раз тем местом, где я могла немного прийти в себя. Я села на одну из скамеек, и начала рассеянно смотреть на детей, которые играли на ржавых качелях. Их смех разрезал тишину парка, и в нём было что-то такое, что вернуло меня в реальность, напомнив, что жизнь продолжается, несмотря ни на что.
«Как всё это произошло?» – думала я, погружаясь в свои мысли. Ведь когда я только начинала работать с Иваном, мы были нормальной командой. Мы оба верили в проект, в то, что делаем что-то важное. Но сейчас, казалось, что наши взгляды разошлись в противоположные стороны. Иван, похоже, увяз в своей рутине, в постоянных отчётах, сроках и бюджетах, забывая, ради чего всё это делается. А я... может быть, я тоже стала слишком упрямой, забыв, что за каждым решением стоит своя причина, свой контекст.