Она поднялась, нервно проходясь по комнате. Живая одежда на ней слегка изменила оттенок, потемнела, реагируя на её напряжение.
— Я не кукла. И не игрушка в чьих-то магических интригах, — сказала она вслух, как будто самой себе.
Людмила подошла к зеркалу. Оно едва заметно мерцало, отражая её силуэт и, кажется, её мысли.
— Бежать… прошептала она. Если я не решу свою судьбу сама, её решат за меня.
Мысли о матери, сестре и рыжем коте вновь накрыли её, вызывая щемящее чувство тоски. Там, дома, всё было понятно и просто: работа, фотографии, привычный мир. Здесь же — загадки и чужие правила.
Кайлар говорит, что я важна. Но важна для кого? Для себя — или для них?
Она подошла к двери и осторожно приоткрыла её. Коридор был пуст. Далеко внизу, в главных залах, слышались голоса — вероятно, маги собирались на свой Совет.
Это мой шанс, решила она.
Людмила пошла по коридору, ступая как можно тише. Замок был огромным, с лестницами, ведущими в разные стороны. Иногда ей казалось, что стены едва заметно меняют оттенок, когда она приближается, будто предупреждают о чём-то.
На втором повороте её путь преградил странный светящийся знак, словно дверь была заперта магией. Она выругалась себе под нос.
— Да что ж за лабиринт…
Но в этот момент она услышала знакомый голос за спиной.
— Ты правда думаешь, что сможешь уйти, Людмила?
Она резко обернулась. В конце коридора стоял Кайлар. Янтарные глаза сверкали, но не гневом, а каким-то усталым пониманием.
— Ты не имеешь права удерживать меня! выпалила Людмила в лицо Кайлару.
— Я не удерживаю. Замок да. Он живой. Он не выпускает тех, кто ещё не решил, кто они.
— Значит, я пленница?
— Нет, если ты научишься говорить с ним. И со мной.
Он шагнул ближе.
— Если хочешь уйти, я покажу путь. Но ты должна знать, что за стенами замка мир Элары ещё опаснее. И он не будет к тебе милосерден.
Людмила замерла, сжав кулаки.
— Я хочу знать правду. Всю.
— Тогда останься до рассвета, — тихо сказал он. — И я покажу, что скрывает этот мир. А если после этого ты решишь уйти я открою тебе ворота.
Ночная башня
Ночь в Эларе была не тёмной — небеса светились мягким серебряным сиянием, будто кто-то рассыпал тысячи лунных капель по небу. Людмила стояла на смотровой башне, облокотившись на холодный камень парапета. Внизу замок спал, и лишь лёгкий ветер касался её волос, пахнущий травами и горьковатым дымом.
Шаги Кайлара прозвучали тихо, но она почувствовала его ещё до того, как он подошёл.
— Ты решила уйти? спросил он, остановившись рядом.
— Я… Людмила глубоко вдохнула. Я не знаю. Всё это… слишком странно. Я не понимаю, что происходит и почему моё сердце стало всем этим «ключом» для вашего мира.
Кайлар опёрся на парапет, глядя вдаль, где горизонты Элары мерцали золотыми и зелёными оттенками.
— Ты хочешь знать правду?
— Да.
— Хорошо. Он замолчал на секунду, будто подбирая слова. Элара — это не просто мир. Это живая система из четырёх стихий. Раньше они были едины. Но сейчас между ними разлад. Огонь хочет подчинить всё, вода стала холодной и скрытной, земля ищет только силы, а воздух — предательски молчит.
— И я тут при чём?
Он повернулся к ней, и его янтарные глаза сверкнули в лунном свете.
— Потому что твоё сердце не принадлежит ни одной стихии. Оно способно соединять их. Ты — редкость. Таких, как ты, я видел лишь однажды… и тот человек не выжил.
Людмила вздрогнула.
— Не выжил? Почему?
— Сила Элары не терпит слабости. Она либо принимает тебя полностью, либо ломает. Если ты не научишься управлять этим светом внутри, твой дар сгорит изнутри, а вместе с ним и ты.
Людмила почувствовала холод на спине.
— А за пределами замка? Ты говорил, что там опасно…
— За стенами Элары правят не маги, а хаос. Тёмные сущности то, что рождается, когда стихии начинают гнить изнутри. Они чувствуют пришлых. Они чувствуют силу. И они захотят забрать твоё сердце.
Он сделал шаг ближе, и его голос стал мягче, почти тихим:
— Ты можешь уйти, если захочешь. Но знай этот мир уже коснулся тебя. И если ты уйдёшь неподготовленной, ты погибнешь быстрее, чем успеешь понять, что такое магия.
Людмила опустила взгляд на свои руки. Лёгкое золотое свечение — её сердце снова отзывалось на эти слова.
— Ты хочешь, чтобы я осталась, да?