Кайлар покачал головой, всё ещё улыбаясь.
— Если бы маги в Академии пели такие песни, мир был бы куда веселее.
— Ну, я могу открыть факультет магии недоучек. Принимать будем всех, у кого эклеры получаются лимонные.
Он хмыкнул, глядя на неё теплее, чем когда-либо.
— Знаешь, Людмила, после твоих песен я начинаю верить, что даже стихии можно приручить смехом.
— Вот видишь! А я думала, ты слишком серьёзный для таких шуток, она слегка подтолкнула его плечом.
— Ну что, пробуем моего «торта с личностью»?
Кайлар взял нож тот послушно выскочил из воздуха, как будто сам понял задачу и торт сам нарезался на куски, аккуратно складывая их на тарелки.
— Это уже даже не магия, а цирк десертов, покачала головой Людмила.
— Зато очень вкусный цирк, спокойно ответил Кайлар, пробуя первый кусок. Тебе точно стоит открыть кондитерскую. Я бы охранял её магией.
Людмила рассмеялась.
— Вот и отлично, мы бы назвали её… «Эклеры мага-недоучки».
— Тогда я буду вашим постоянным клиентом, тихо сказал он, и в его голосе было что-то тёплое, почти личное.
Кайлар отложил ложку от торта и на мгновение замер, словно что-то вспоминая. В его янтарных глазах мелькнуло нечто непривычное — тень грусти.
— Ты знаешь, Людмила… начал он, медленно проводя пальцем по краю тарелки. — Я почти не помню вкус настоящей еды.
Она удивлённо подняла брови.
— Как это не помнишь? Ты же не питаешься воздухом?
— Маги питаются энергией. Мы редко едим что-то для удовольствия. Обычно еда — просто способ восстановить силы, и она создаётся заклинаниями без вкуса и запаха. Просто… белая масса, наполненная магией.
Людмила нахмурилась.
— То есть, у вас даже еда — как таблетка? Это ужасно.
— Мы давно разучились ценить вкус, сказал он тихо, будто признавался в чём-то важном. — Я помню, как в детстве мать пекла лепёшки с травами. Но… с тех пор я не чувствовал ничего настоящего. Пока не попробовал твой эклер.
Людмила неожиданно почувствовала комок в горле.
— И что, ты хочешь сказать, что моё кривое лимонное пирожное для тебя откровение?
— Да, серьёзно ответил Кайлар. Вкус это не просто еда. Это память. Ты даришь ей жизнь, когда создаёшь. Твой эклер пахнет радостью. А этот торт… он посмотрел на кусок торта, который сам пододвинулся ближе, словно ожидая похвалы, пахнет твоим смехом. Это сильнее любой магии.
Людмила отвела взгляд, чувствуя, что её щеки слегка нагрелись.
— Я просто делаю то, что мне хочется. Думаю о том, что люблю.
— И это твоя сила. Кайлар говорил мягко, почти шёпотом. Ты умеешь создавать радость из света сердца. Это то, что маги забыли давным-давно.
Некоторое время они молчали, и тишина была… уютной. Сахарные духи весело кружились вокруг кружки с золотым кофе, а торт, похоже, пытался нарезать себя на идеальные куски — один для Кайлара, один для Людмилы.
Людмила взяла вилку и посмотрела на мага с озорной улыбкой:
— Знаешь что? Значит, я буду твоим личным поваром. Только обещай, что не заставишь меня готовить магические супы.
— Супы? — Кайлар усмехнулся. Я боюсь, что магический суп может сам выпрыгнуть из тарелки. Но я бы с удовольствием ел твои «улыбающиеся торты».
Они оба рассмеялись.
11
Огненные долины
Магомобиль мягко замедлил ход, и Людмила почувствовала, как воздух вокруг изменился. Если в Серебряном лесу он был прохладным и свежим, то здесь он буквально дрожал от жара, насыщенный запахом раскалённого металла и серы.
Перед ними расстилались Огненные долины. Земля казалась живой — покрытая тёмными трещинами, из которых то и дело вырывались струи огненного дыхания. Красно-оранжевое свечение исходило от каждой расщелины, словно под поверхностью кипела лава. Небо здесь было другого цвета — не золотого, как в других землях Элары, а медного, с тяжелыми серыми облаками, пульсирующими, будто огонь пробивается сквозь них.
— Ты чувствуешь? — спросил Кайлар, останавливая магомобиль.
Людмила сглотнула. Её сердце забилось быстрее, и она ощутила странную тяжесть в груди.
— Да… как будто воздух пытается пробраться внутрь. Он горячий, но не просто от температуры.
Кайлар кивнул.
— Это живая магия огня. Она здесь повсюду. Дикая и непокорная. Если твой свет дрогнет, она попытается взять верх.