Она посмотрела на него. В янтарных глазах Кайлара отражалась та же боль, что и в её сердце.
— Для чего, Кайлар?
— Чтобы ты смогла спасти не только себя. Этот мир нужен тебе, так же как ты нужна ему.
Вода озера засветилась мягким голубым светом. Образы исчезли, поверхность стала прозрачной и спокойной. Дух Воды медленно кивнула.
— Ты приняла правду. Теперь можешь идти дальше.
Людмила с трудом поднялась, но почувствовала, что внутри стало легче, словно груз, который она несла, стал немного меньше.
— Что дальше? — спросила она, вытирая слёзы.
— Дальше — сама вода будет проверять тебя. Ты должна будешь коснуться её сердцем, а не руками, — сказала дух. — Но это испытание ждёт тебя завтра на рассвете.
Людмила резко повернулась к духу Воды, её глаза блестели от слёз и надежды.
— Подожди! — голос её дрогнул. — Я… могу увидеть маму? Там, на Земле?
Дух наклонила голову, её водяные волосы заструились, как медленный поток.
— Озеро Памяти отражает не миры, а сердце того, кто смотрит в него. Если твоя мама живёт в твоих мыслях и чувствах, ты можешь увидеть её. Но это будет лишь отблеск твоей любви, не сама она.
— Отблеск? Но… это лучше, чем ничего, — прошептала Людмила, опуская взгляд на гладь воды.
Кайлар осторожно коснулся её плеча.
— Людмила, такие видения могут быть болезненными. Они не всегда показывают то, что мы хотим видеть. Иногда они вырывают самые глубокие страхи.
Она мотнула головой, сжимая кулаки.
— Мне всё равно. Я должна. Если я не могу вернуться домой, я хотя бы хочу убедиться, что они… в порядке.
Дух Воды протянула прозрачную ладонь.
— Тогда спроси воду сердцем. Не требуй, а просто позови.
Людмила встала на колени у берега. Холодная гладь озера казалась бесконечной. Она закрыла глаза и тихо прошептала:
— Мама… покажись мне. Пусть я хоть на миг узнаю, что ты жива.
Вода дрогнула, как будто её голос прошёл сквозь неё волной. И вдруг поверхность озера стала темнеть, вытягивая в отражение силуэты. Людмила увидела маму, сидящую у кухонного стола, с телефоном в руке. На лице её было напряжение, но глаза были живыми. Сестра Оля ходила по комнате, держа на руках Марсика, который мяукал, будто звал её.
— Мама… — выдохнула Людмила, протягивая руку к воде.
Изображение зашевелилось, но в тот же миг рябь разбила отражение. Дух Воды положила руку на её плечо.
— Достаточно.
— Почему?! Я только… только увидела их! — Людмила всхлипнула.
— Ты увидела главное — они живы. Но если ты будешь слишком долго цепляться за видение, вода может утащить твоё сердце в прошлое, и ты не сможешь вернуться в настоящее.
Кайлар тихо присел рядом, обнял её за плечи.
— Ты сделала больше, чем могла. Теперь ты знаешь — они живы. И ты должна жить ради них.
Людмила уткнулась в его плечо, дрожа от эмоций.
Людмила ещё ощущала солёный привкус слёз на губах, когда заметила, что Кайлар слишком долго молчит. Его рука всё ещё лежала на её плече, но в янтарных глазах застыла какая-то тёмная тень.
— Что с тобой? — тихо спросила она.
Кайлар отвёл взгляд к воде.
— Я никогда не прошу её показать мне прошлое.
— Почему? Ты же сильный маг. Разве тебе нечего увидеть?
Он усмехнулся, но в этой усмешке не было радости.
— Есть. Но я боюсь.
— Боюсь? Ты? — Людмила удивилась, потому что это слово никак не вязалось с тем спокойным, почти непоколебимым Кайларом, которого она знала.
Он помолчал и опустился на колени рядом с ней, глядя в тёмную гладь озера.
— Я потерял мать, когда был ребёнком. Она была первой, кто показал мне, что магия может быть доброй, что огонь — это не оружие, а свет. Но её сожгли маги Огня, те, кто не понимал, что сила — это не власть.
Людмила нахмурилась.
— Ты… видел это?
— Да. — Голос его стал ниже. — Я был там. Я не смог её спасти.
Он сжал кулак, так что костяшки побелели.
— Если я посмотрю в воду… я снова увижу её глаза. Глаза, в которых был не страх, а прощение. И я не знаю, смогу ли выдержать это снова.
Людмила молча протянула руку и коснулась его пальцев, разжимая их.
— Ты боишься не её взгляда, Кайлар. Ты боишься простить себя.
Он медленно повернул голову, встречаясь с её взглядом. Янтарные глаза сверкнули чем-то новым — уязвимостью, которую он обычно прятал за непроницаемой маской.
— Ты говоришь так, будто знаешь, каково это.