– Подождите! Эртанд… Высокий голубоглазый тинат, о нем еще говорил Глаза Гор. Не убивайте его. Он хороший человек.
– Мы постараемся, – не слишком уверенно ответил Птица и махнул на прощание рукой.
Две фигуры, одетые в серо-рыжие наряды под цвет гор, быстро скрывались вдали. Не дожидаясь, пока они совсем исчезнут, Таш взял Лаану под локоть и потянул к основной части дома, туда, где скрылся толстяк Байран. Запах гари усиливался, да и в деревне с другой стороны дороги начали раздаваться голоса.
– Идем. Нам тоже нужно позаботиться о том, чтобы нас не увидели.
***
Вновь обнаружив на пороге выпровоженных гостей, хозяин, как и предупреждал Птица, взбесился. Разорался так, что изо рта полетели брызги слюны. Однако стоило Ташу выпрямиться, расправить плечи и молча, но пристально на него посмотреть, и толстяк притих.
– Ладно, – буркнул он. – Ты мне не буянь тут. Смекнул уже, что восвояси вы не отправитесь. Провизию вам дам и вещи – все самое нужное. Попробую одного тут уболтать, кто еще не слышал о вчерашнем, может, проведет вас по тропам мимо дозорных башен и проверок. Но деньги вперед.
– И не рассчитывай, – тихо, с угрозой ответил Таш. – Заплачу, когда будем уходить. Не раньше. А вздумаешь нас сдать, нам тоже есть что о тебе порассказать страже.
Байран скосил угол рта, глянул на объемистую мошну, затем на шерда, который нарочно закатал рукава, открывая крепкие предплечья, и еще раз на мошну. Поморщившись, хозяин шумно втянул ноздрями воздух. Дым уже просачивался в окна.
– Я себе не враг, да и вам тоже. Вихри близко. Идите в кладовую, к мертвецам. Кто-то может забежать ко мне, чтобы переждать огонь. Нельзя, чтобы вас заметили, а туда-то уж точно никто не полезет.
В пристройке за ничтожное время их отсутствия ничего не изменилось. Там все так же смердело, все так же высились взгроможденные друг на друга сундуки и ящики, лежали на своих местах и трупы. Последних Таш окинул внимательным взглядом, но шевелиться они, конечно, не собирались. Только мухи жужжали и ползали по пропитанной кровью грубой ткани.
Отогнав от себя неприятное ощущение, Таш устроился на одном из сундуков и пригласил Лаану сесть рядом. Почти все свободное место в каморке заняли трупы, и в оставшемся пространстве было не развернуться. Выбранная Ташем позиция была не самой удобной, но бесспорно самой удачной – с нее получалось наблюдать и за входом, и за мертвецами. Все время чудилось, что только отвернешься – и они поднимутся вновь.
Клятая магия. С ней больше ни в чем нельзя быть уверенным.
Лаана садиться отказалась. Встала у крошечного окошка, подальше от мертвых, и тоскливо смотрела вдаль, на крутые склоны и стремящиеся к небу вершины. И что она там искала? Таш на горы вдоволь нагляделся в первый же день. Скалы, желтые да бурые кусты, очень редко деревья, которым повезло не обгореть в вихре, повсюду отметины сажи, камни – все такое одинаковое, что скука заедает. Хотелось обратно, в Тамин-Арван. В то время, когда Таш еще не попался на крючок Ксалтэра, а Заб не избавился от татуировок и вел себя… ну, пускай не как все, зато добродушнее, чем сейчас.
При воспоминании о товарище Таша снова взглянул на мертвецов. Истерзанные тела против воли наводили на мысль, что хранители при всех их преимуществах: численном превосходстве и возможности атаковать из засады – могут оказаться в проигрыше. Эти-то шестеро тоже напали неожиданно, когда Заб и его спутники валились с ног от усталости. Но и у хранителей были Глаза Гор и Са Реан, победить которого на тренировке оказалось немногим легче, чем братца безголосого шута.
Реан умел брать огонь из ниоткуда. В первый же день воин поразил тем, как легко, по щелчку пальцев, даже не входя в ашарей, он заставляет вокруг себя танцевать пламя. Да что там, это при желании и Таш мог, но потушить костер одним движением руки? На тренировках Реан каждый раз ловко обрубал попытки своего противника притянуть к себе от костра вьющиеся символы-спирали и превратить их в огонь. С ним было бесполезно сражаться – что ни атака, Таш всегда оставался в проигрыше. Без магии он не мог набрать нужную скорость, и шерд-хранитель постоянно его опережал. Еще и посмеивался, сволочь. Знал, что бьет молодого соперника по самолюбию и испытывает его терпение демонстрациями вожделенных знаний. Говорил: «Останешься с нами, научу, как этого добиться».
Ага, конечно. За несколько дней хранители только и делали, что командовали Ташем и Лааной, давили, вынуждая остаться с отрядом. Дескать, им пригодится такой воин. Ну уж нет. Лучше засунуть подальше жажду развить дар, чем заполучить новых хозяев.