Хранители, о которых ходили такие грозные легенды, на деле оказались сборищем неудачников, которые хорошо умеют только прятаться. Даже в Реане, когда тот раздавал приказы, Таш ощутил неуверенность. Воин был не тактиком и не командиром, а берсерком, человеком, которого направляют в самую гущу боя для устрашения врагов. Вряд ли он когда-нибудь командовал засадами.
Конечно их отряд проиграл. Это случилось бы в любом случае, даже если бы дохляк Эртанд не начал вдруг шпарить огнем и управлять воздухом мановением руки. Хранителям, которые напали на Заба и его помощника-шерда, пришлось ничуть не лучше, хотя они превосходили врагов числом. Если бы Таш сам не видел стрелы, которые при ударе о землю разметывали все вокруг, как при сильном порыве ветра, ни за что не поверил бы.
Маги, проклятые маги. Правильно их всех пересажали по обителям. Лаана по дороге туда только и щебетала, что про своего родственника, который, как оказалось, еще и должен был стать ее женихом. «У него добрейшая душа! Я не видела от него ничего плохого! Он обязательно к нам прислушается!»
Ага. Чуть не убил собственную невесту — вот так прислушался.
Больше всего Таш стыдился не самого по себе поражения в бою, а того, что он оказался слабее человека, предназначавшегося Лаане в мужья. Хуже того, она это видела. Видела, как у него не получилось остановить огонь — собственную стихию, которую, как он считал, он уже покорил! — и как его тряпичной куклой валяли по грязи, сбивая каждый раз с ног магией.
Проигрыши Лердану эс-Мирду на тренировках настолько больно в сердце не откликались. Таш не мог объяснить почему. Может, потому что господин давно был супругом Лааны и от шерда ничего не зависело. Может, потому что уступить профессиональному воину было не так позорно, как замухрышке, первый раз в жизни оторвавшейся от книг. Тэйхис говорил, что раньше Эртанд не слишком отличался от других. Что с ним стало теперь? Неужели это влияние Заба? Бывший раб и сам убивал с легкостью, хотя еще пару декад назад его наверняка стошнило бы от одной мысли об этом.
То, что Таш ушел с поля боя, чтобы защитить Лаану, сути случившегося не меняло. Как и то, что весь отряд Хетты и Птицы отступил, потеряв трех человек убитыми. Произошедшее оставалось произошедшим — Таш трусливо удрал.
Чем дольше он думал обо всем этом, тем сильнее ему казалось, что победа над Гласом Города была счастливой случайностью, и тем больше он жалел, что пренебрег тренировками Са Реана. Теперь шерд был ранен и не мог обучать в полной мере, только наблюдать и указывать на ошибки. Но Таш был согласен и на это.
Он — воин-ашарей. Он научится управлять огнем так, как этой песчаной ящерице Эртанду и не снилось, докажет Лаане, что он не трус, а заодно поможет хранителям справиться с Забом. Раньше Таш не верил в ту дребедень про Сердце мира и то, что татуированный раб исковеркал погоду на всем континенте. Теперь поверил. Заба нужно остановить, как и всех его бешеных дружков.
Ашарей пришел сам, как и всегда в последнее время. Его привел за собой гнев.
– Тренируй шеву и энхон, – сказал Реан. – Я проверю, правильно ли ты их выполняешь.
Таш поднял деревянный щит, оббитый кожей, и меч эс-Мирда. Такую ценность, созданную из хорошей стали, зачарованную тинатами на остроту и крепость, грех было оставлять с мертвецом. Первый раз увидев знакомое оружие у нового хозяина, Лаана скривила губы, но промолчала. В конце концов, Таш собирался использовать меч ради ее же спасения.
Сейчас он был лучшей и самой дорогой вещью во всей экипировке. Реан заставлял своего ученика бегать по площадке в полном вооружении, приближая условия к боевым, чтобы не растеряться, когда «поджарит задницу». Легкие кожаные доспехи пришлось собирать по всему отряду, заимствовать у мертвецов и подгонять по размеру. Все они были ношеными и далеко не все удобными, а некоторые дышали на ладан. Таш чувствовал себя в них так, словно его засунули в клетку, как варха на давнем приеме у графа эс-Наста.
Упражнения давались тоже не очень легко. Таш отвык от тренировок в подобных доспехах, пока готовился к Ильтиреву, и путался в новых названиях. Реан скидок не делал, называл приемы по-шердски и вообще часто сбивался на родной язык. Сначала он еще пытался переводить. Например, «шева» означало «завязка», а «энхон» — «восход». Но толку в этом было мало, потому что с силанскими названиями они не имели ничего общего. Еще и Лаана, твердо вознамерившаяся научить Таша забытому им языку, запретила Реану подбирать слова на силанском. Пускай обвыкается, дескать. Хорошо, что сами приемы отличались мало. Рубили и кололи везде одинаково -- выдумывать тут было нечего.