Я стоял возле входа в «Читальный дом» и не решался войти. Было страшно. Наверное, было лучше пойти к Креду, но его «Пыльные страницы» очень уж близко от места моего бывшего обитания, а натыкаться на Чарли и Рохлю Бума мне не хотелось совершенно. И еще мне очень хотелось видеть Аду. А еще именно отсюда начались мои неприятности, и, может быть, удастся еще раз встретить мистера Ода и побеседовать с ним. О литературе.
Наконец я решился и открыл дверь. Мелодично звякнул колокольчик. Зал был таким же, как и в прошлый раз. С одним лишь исключением — за столами сидело несколько посетителей, увлеченно читавших книги. Впрочем, они не обратили на меня ни малейшего внимания. Зато от одного из столов откатилось кресло на больших колесах. Очевидно, этот рыжебородый сухонький человек с пронзительно-синими глазами и есть Расмус.
— Здравствуйте, — вежливо поклонился я. — Я хотел бы с вами поговорить. Мое имя Райл…
— Ах вот ты какой, коллега по цвету волос! — голос у Расмуса был звонкий, как будто принадлежал мальчишке, а не битому жизнью человеку. — Ну и тебе тогда желаю здравствовать. Пройдем, поговорим. Только надень тапки, у меня ценный паркет!
Я достал из корзины пару мягких шлепанцев и заскользил по паркету вслед за каталкой отца Ады. Похоже, она про меня ему рассказывала. И судя по оказанному приему, что-то хорошее. Я приободрился и зашагал увереннее. Хотя в скользких шлепанцах на паркете это было очень трудно сделать. Приходилось все время следить, чтобы ноги не разъехались.
Кабинет Расмуса оказался крохотной клетушкой, где едва помещался громоздкий письменный стол и стул. Видимо, для посетителей, потому как хозяин на своем кресле приехал.
— Ну-с, молодой человек, — Расмус сложил руки на стол и выжидательно уставился на меня своими жутковатыми глазами. — О чем у нас пойдет речь?
— Видите ли, — замялся я. — У меня случились неприятности…
— Это бывает, — энергично покивал мой собеседник.
— Теперь я без документов и денег… Не сложилась у меня судьба в столице, но и уехать я не могу, получается. Понимаю, что можно подождать, когда меня патруль поймает и из города выкинет, но ведь тогда я больше не буду иметь права сюда приехать, ведь так?
— Таков закон, ничего не поделаешь, — снова кивнул Расмус.
— У меня очень мало знакомых здесь… — я мучительно пытался подобрать слова. — Не успел обзавестись как-то. Вспомнил, что Ада мне сказала, что вы нанимаете иногда в помощь кого-то… Может быть вы могли бы…
Я почувствовал, что у меня краснеют уши. Хорошо еще, что их волосы прикрывают. Но раз уши покраснели, то и до щек недалеко. Буду сидеть тут пунцовый, как вареный рак.
— … нанять меня на несколько дней. Мне бы только заработать на выездную пошлину и дорогу до дома! Согласен на любую работу…
Расмус смотрел на меня. Пауза затягивалась, и теперь я почувствовал, как жар приливает к щекам. Проклятье всех рыжих! Ну что же он молчит?! Я опустил глаза и попытался вжаться в стул.
— Вы понравились моей дочери, молодой человек, — сказал, наконец, Расмус. — По вашему лицу видно, что человек вы неплохой. Вот как мы поступим: я пускаю вас к себе пожить как друга семьи или даже родственника. Скажем, племянника. Вы помогаете мне отремонтировать подвал. Не считая текущих дел по дому, разумеется. Если все у нас сложится, я помогу вам решить проблемы с пошлиной и дорогой.
Спасен! Я едва не закричал от радости!
— И еще, — продолжил Расмус. — Поскольку мы никак не можем оформить наши взаимоотношения, я попросил бы вас принести мне… клятву.
— Клятву? — опешил я.
— Ну да! — энергично кивнул Расмус. — Поклянитесь тем, что для вас свято. Что вы проникли в этот дом с добрыми намерениями и обязуетесь всецело мне помогать в делах.
Я положил руку на сердце и поднял глаза вверх:
— Клянусь здоровьем моей матери и жизнью моей сестры, что в душе у меня нет черных мыслей, и что в этот дом я пришел с чистой совестью и желанием оказать вам посильные услуги. Я клянусь выполнить все возложенные на меня обязанности, ежели только они не пойдут вразрез с законом и не потребуют от меня непристойных действий. Вот… — я взглянул на рыжебородое лицо моего «дяди».
— Спасибо, молодой человек, — произнес он и дернул за шнурок, свисавший со стены. — Сейчас придет Ада, она покажет тебе твою комнату.