«СЕРДЦЕ МОЁ — ПЕРУ»
Эта история — художественный вымысел. Она родилась из множества разговоров с одним перуанцем.
Все имена, персонажи, места и события либо являются плодом авторского воображения, либо использованы в художественной манере.
Любые совпадения с подлинными событиями и реальными личностями, как ныне живущими, так и покойными, совершенно случайны.
Содержит сцены жестокости.
Содержит информацию о наркотических или психотропных веществах. Незаконное потребление наркотических средств, психотропных веществ, их аналогов причиняет вред здоровью, их незаконный оборот запрещен и влечет установленную законодательством ответственность.
ЧАСТЬ 1. Глава 1. Джунгли. Провинция Аталая, регион Укаяли, Перу
«Это конец!»
Влажный холодный ночной воздух заставил девушку низкого роста поежиться. Она вздрогнула. Её коленки подкашивались. Каждый шаг давался с трудом. Взгляд стеклянный. Руки девушки были туго стянуты толстыми веревками за спиной. Она прятала лицо за мокрыми коротко остриженными каштановыми волосами. Не моргала. Только мысленно повторяла одну и ту же фразу: «Вот сейчас меня убьют. Это конец!»
Двое туземцев держались сзади. Она не видела их лиц. Конвоиры крикнули ей что-то в спину. От неожиданности она вздрогнула и замерла на месте. Сзади послышался хохот. Она почувствовала, как один стал развязывать ей руки.
«Вот сейчас!»
Она не сопротивлялась. Не пыталась убежать. Смотрела перед собой в густую темноту джунглей, с трудом сглатывая и отгоняя подступающие слезы.
«Сейчас!»
Один туземец (тот, что слева) ударил ее по ногам. Девушка потеряла равновесие и рухнула на колени. Другой, справа, ногой толкнул ее в спину.
Она падала. Через мгновение, показавшееся ей вечностью, она встретилась с землей — холодной и сырой — голова вспыхнула болью. Хрустнули запястье и колено.
— Ай, — еле слышно пискнула девушка. Потирая затылок — села.
Сверху послышался глухой звук — упала металлическая решетка, и следом повернулся засов. Шаги удалились. И наступила мертвая тишина. Никто не говорил. Из джунглей не доносились звуки жизни, даже любители покричать — попугаи Ара — и те, пугающе молчали.
Девушка поерзала на месте и спиной уперлась во что-то холодное и твердое. Стена. Она обхватила колени руками, подняла взгляд к небу. Жалкий клочок мнимой свободы виднелся среди крон деревьев.
«Это конец!»
Все звали ее Эми. По правде говоря, на слух ее полное имя воспринималось странно. Звучало грубо, и его никто никогда не запоминал. Только отец. Он всегда звал ее полным именем. В пьяном бреду, в плохом настроении или просто чтобы выпустить пар — он начинал со злобного и протяжного: «Эмигдия!»
Потом следовала пауза. В первую секунду девушка (тогда еще девочка) замирала. Оценивала ситуацию, пока родитель приближался к ней из другой комнаты. Она никогда не выходила, когда он ее звал. Никогда не отзывалась. Только ждала.
Каждый раз она наступала на одни и те же грабли надежды. Думала, вот сейчас он скажет ей что-то хорошее, похвалит за отличную учебу, по-отцовски обнимет и наконец простит (Эми и себя) что мать ушла, оставив крошку со странным и теперь ненавистным для всех именем на его руках.
Но отец никогда не изменял себе. Каждый раз все проходило по одному сценарию: он зовет ее, выжидает секунд двадцать, потом громко вздыхает, медленно, шаркающими шагами, заходит в ее комнату. На его лице всегда красовалась одна и таже перекошенная гримаса: в глазах плясали злобные огоньки, а губы растягивались в довольной и в тоже время пугающей улыбке.
— Пожалуйста, папочка, не надо, — тихо, дрожащим голосом просила Эми, складывая руки в молитве.
Вооружившись первым попавшимся предметом, отец замахивался и наносил первый удар. В этот момент, в мыслях у Эми проскакивало только одно слово: «Папочка», но вслух она его больше не произнесет. Каждый раз она обещала это себе, как в первый.
В удары он вкладывал всю силу, всю накопившуюся злость и обиду, в надежде, думая (скорее, обманывая себя) что таким образом он воспитывает ее. Прививает манеры.