— Добро пожаловать.
Еще один узкий коридор. По три двери справа, слева и одна прямо. Из ближайшей двери слева доносился храп. Из другой, справа, — громко освещали новости. Дальше пара явно ругалась.
Эми замерла.
— Это ваша семья?
— Вроде того, — Грегор слегка хохотнул.
— Грегорио! — Из дальней комнаты по правую сторону вышла женщина. В ярко-красном шелковом халате и мягких тапочках, в волосах ее торчали бигуди. — Грегорио! Здесь сплошной… нерв. — Женщина хлопнула в ладоши. Она говорила с сильным акцентом и тасовала: то слово на английском, то на румынском. Она прервала свою речь, когда увидела Эми. Женщина развела руками и долго думала, что сказать. Сдавшись, она продолжила на уверенном итальянском: — Грегорио. Что за красотка с тобой? Что за вид?
Грегор ответил на румынском:
— Госпожа Тотти, это Эми. Моя… — Грегор смерил девушку взглядом. — fidanzata[3], — Госпожа Тотти охнула и одобрительно покивала головой. — Все хорошо. Она… как это? Лаварси? Умыться и высушиться. — С каждым словом Грегор все больше закрывал Эми спиной, чтобы госпожа Тотти не увидела ссадины и синяки. — Попали под дождь. Понимаете?
— Да-да-да. Конечно-конечно. Проходите. Что вы все… м-м-м… айя порта.
— В дверях, тетушка.
— Грегорио, — кокетливо обратилась к нему женщина, — сеньорина[4]. Я всегда буду сеньорина Тотти.
— Виноват.
Получив каплю внимания, сеньорина Тотти скрылась за дверью своей комнаты.
Грегор пропустил Эми вперед. Еще одна дверь открылась. Комната была выкрашена в белый цвет. У окна стояла узкая кровать. Рядом — разбросаны исписанные тетради и раскрытые книги. Всюду валялась канцелярия. У стены стояла напольная вешалка с небрежно набросанными на нее рубашками и брюками. Деревянные ставни были раскрыты. А из окна открывался вид на главную пешеходную улицу, украшенную лампочками, антикварными фонарями и редко посаженными деревьями. Было тихо. Только по подоконнику постукивали капли дождя.
— Я… — Грегор замялся, бросился собирать с пола труды активной студенческой жизни, — понимаешь, я не ждал гостей. Обычно тут никого не бывает. Только Нику. Ну, этот… тот… ты могла видеть его у бара. — Грегор замолчал и посмотрел как-то странно (протрезвел!) на Эми. Она не шевелилась. Так и стояла у двери, нервно перебирая пальцы. — Ничего, что я на «ты»? — Эми одобрительно кивнула. — Я могу одолжить тебе майку.
Он бросил книги и тетради на то же место. Подошел к узкому комоду у двери и стал копаться в верхнем ящике.
— У меня не так много вещей. Наверное, они будут велики. Все лучше, чем в промокшей и грязной одежде, да? Да.
Эми снова кивнула, но Грегор не обратил внимание на ее реакцию. С рюкзака и одежды девушки стекала вода.
— Чистая? — для достоверности Грегор поднес футболку к носу. — Да. Чистая. Держи. А я… — он огляделся. Комната была маленькой и тесной. Из окна падал легкий желтый свет, — я пойду… пойду принесу чай…Чай и булочку, — вспомнил он, хлопая себя по лбу.
Эми сохраняла молчание.
— Соседняя дверь, — указал Грегор в сторону, — там можешь умыться и переодеться. Я пойду. Пойду. Все. Ушел.
С опущенным взглядом Грегор наконец вышел за дверь. И постарался досчитать до десяти и медленно выдохнуть. Сердце его колотилось. Во рту пересохло.
Госпожа Тотти уже дожидалась его. На лице у нее красовалась улыбка. Глаза были прищурены. Спиной подперев стену, госпожа Тотти в руках держала чайную пару из ее любимого итальянского сервиза. Женщина не без удовольствия потягивала только что сваренный горячий шоколад.
— Ах, Грегорио. Не сметь упускать случай. Ваша фиданзата, — госпожа Тотти выделила интонацией слово «подруга», явно намекая на что-то большее, чем оно несет. Женщина выдержала паузу и сделала еще один глоток шоколада, — совсем не дурна собой, мой милый.
Грегор нервно хохотнул, расчесал волосы и ответил, растянув уголки губ: