— ¿Cuándo estará disponible la información[1]? — Нику говорил медленно. Угрюмый, но сосредоточенный Грегор сидел напротив и стучал по столешнице. Нику нахмурился. — Угу.
На той стороне женский голос (уверенный и эмоциональный) продолжал диктовать информацию. Грегор смотрел на Нику в упор и продолжал сильнее постукивать пальцами по столу.
Отводя телефон от уха, Нику шикнул:
— У тебя много энергии? Займись делом. Я пытаюсь понять, что говорит эта женщина.
Грегор поднялся, оставляя друга одного за столиком. Он взглянул на суету за окном. Не спеша, прогуливались туристы с рюкзаками и фотоаппаратами. Группы людей шумно переговаривались и указывали на здания с узорчатой лепниной, узкими балкончиками и высеченными героями эпоса на фасаде. Все здания были выполнены из светлого камня с кремовым оттенком. И вот когда лучи закатного солнца мягко коснутся домов, вдоль улиц зажгутся антикварные фонари, а над столиками у ресторанов включат мириады мелких лампочек, город словно сам укутает тебя в плед у камина и попросит заказать какао, чтобы задержаться и насладится уютом. Совсем ненадолго, потому что к ночи на пешеходной улице — не протолкнуться. Весь Бухарест соберется на Липскань. Будут звучать песни. Одни музыканты с гитарами, другие со скрипками, сам воздух будто наполнится звуками. Прохожие будут подпевать и хлопать в ладоши. Некоторые (самые смелые) начнут танцевать. Туристы на ходу будут пробовать традиционную выпечку. И этот небольшой островок, древней части города, что уцелел после самого страшного землетрясения[2], наполнится энергией, чтобы уснуть перед самым рассветом.
«Дождь закончился», — подметил Грегор. От воспоминаний на душе стало тревожнее.
— Дождь закончился! — шумно, вваливаясь в кофейню, закричала Эми. В руках блокнот, папки с бумагами, на плече дорогая кожаная сумка — подарок Ромы. В пальто. Эми замерла в дверях, увидев длинную очередь к Нику.
В кофейне стоял гам. Гости переговаривались. В воздухе витал яркий и бодрящий запах молотого кофе. Играла ненавязчивая легкая инструментальная музыка. А за барной стойкой со звоном падала посуда в раковину.
Рома создавала волшебную густую сладковатую пенку капучинатором и не обратила внимание на Эми. У Ромы были длинные волосы и в период загруженных часов она подвязывала их черной банданой (она привезла ее с какого-то крупного рок-фестиваля) так, чтобы на лбу красовался рокерский жест — знак козы — одобрение исполнителю.
Грегор собирал ингредиенты для напитков, аккуратно укладывал пирожное или кусочек торта для гостя и передавал Нику. Тот в свою очередь принимал заказы, подписывал стаканчики и отдавал заказы. Все работали слаженно.
Приходило время и Нику своим чарующим басовитым голосом говорил в микрофон: «Александрина, лавандовый раф для вас готов».
«Надо бы записать его голос и использовать в коммерческих целях, — подумала Эми, наблюдая за суетливой картиной, — Нику не станет помогать Грегору вечно, а голос его пригодится».
Эми обошла очередь.
— Три часа до закрытия, — измотанный Грегор улыбнулся, как только Эми приблизилась к нему. — Зашиваемся. Подождешь?
Эми поцеловала его в щеку и ушла в комнату для персонала.
— Боги, — пропела Рома, — сколько нежности при нашей бедности.
— Ты завидуешь, — вмешался Нику. — А могла быть на ее месте. Если бы согласилась сходить со мной на свидание.
— Даже не мечтай, босс.
— Вежлешества! — обратился Нику к гостям. Похлопал в ладоши. Выждал несколько секунд, пока все не обратили на него внимание, и продолжил: — Считаю, что необходимо переименовать нашу красивейшую черноволосую и совсем не улыбчивую зануду из милого имени Романа — хочу заметить, что оно ей совсем не подходит, — и впредь звать ее Рупя[3]. Друзья мои, обращайтесь к нашей Роме теперь только так.
По залу прошелся легкий хохоток. Нику приблизился к девушке и нежно пропел у нее над ухом:
— Ты как та прекрасная крепость на скале. Такая одинокая, холодная и такая… не скромная. Но я тебя завоюю.
— Удачи! — коротко ответила Рома, подмигнув. — Но сначала за работу… босс.