— Умная, — протянул шаман, щелкая пальцами.
— Я не стану это пить.
— Тогда, бонита, мы применим силу. И тебе будет больно. Но ты выпьешь это по своей воле или против нее.
Натан, стоявший за спиной шамана, взглядом молил подчиниться.
«У меня не получится сбежать. Не пить видимо тоже. Уповать на аргументы, что я гражданка другой страны, нет смысла. Мы в джунглях. Меня никто не найдет. Где же эти минимум три выхода из любой ситуации?»
— Нет.
Абориген, что стоял за спиной девушки, злобно шикнул и поднес длинное острое лезвие к ее горлу. Эми зажмурилась.
— Ты незнакома с мачете? — с нотками наслаждения спросил Шаман.
— Тебе говорить: «Пей!» — на ломаном испанском обратился индеец к девушке. Он оставил мачете[3] у ее горла.
Эми протянула дрожащие руки к чашке. Была не была. Сделала небольшой глоток. Пресный горький отвар растекся по горлу.
— Ну, ну, — шаман растянул губы в улыбке, — wasipi hina mikhuy[4]
Она поняла. Поняла, что шаман хочет от нее. Зажмурившись, Эми отправила содержимое чашки внутрь. Как только чаша оказалась пуста, ее тут же забрали, словно при ней было опасное оружие, которым девушка могла воспользоваться.
Эми почувствовала, как мышцы сжимаются и сдавливают внутренние органы, причиняя боль. Она открыла рот, предполагая, что желудок хочет вырваться наружу. Ничего. И боль только усилилась.
Она посмотрела на Дани. Друг склонился и начал водить руками по земле.
— Потерял что-то?
Ответа не последовало. Эми перевела взгляд на шамана. Он вдруг изменился. Он больше не источал агрессию и злобу. Она увидела паука на его плече. Его раньше не было. Черный с мохнатыми лапками паук размером с ладонь начал перебирать передними лапками, ускоряясь. Шаман только улыбнулся.
Эми потеряла счет времени. Казалось, что наступил рассвет, а через пять секунд — снова ночь. И за это время паук окутывал шамана своей паутиной.
Эми схватилась за живот. Рвотные позывы поднимались все выше к гортани. Девушка открыла рот, но ничего не произошло. Желудок продолжало сводить от невыносимой боли.
«Дани тоже это видит?»
Шаман убрал маску надменности и просто расплылся в широченной улыбке. Раздался легкий щелчок. Племя аборигенов расступилось. Эми посчитала это за знак свободы, которым точно необходимо воспользоваться.
— Дани, надо уходить, — бросилась Эми к другу. — Дани!
Бесполезно. Его пустые глаза смотрели сквозь нее, не выдавая эмоций. Ни жестов, ни намеков на согласие, что он слышит ее. Дани только подергивал губами.
— Я приведу помощь. Слышишь?
Он закатил глаза.
— Зараза!
Оставшись на четвереньках, Эми смотрела внимательно на шамана. Шаг назад. Ползком. Медленно. Шаман продолжал смотреть на нее, а паук продолжал окутывать его паутиной. Еще шаг. Ползком. Вождь только улыбнулся. Шаг. Медленно. Он не замечал паука. Только она, которая пыталась сбежать. Шаман все понимал. И улыбался.
— Беги, бонита, — крикнул шаман.
Натан дернулся, но его схватили индейцы-конвоиры.
— Что? Нет! Ама хина! Пожалуйста, — крикнул Натан. — Ама хина каспа сайяй! — Натан умолял их остановиться. — Ама… Пожалуйста…
Натан все понял. Это был их план с самого начала.
Охота!
Жители племени заулюлюкали. Призывали к развлечению. Ничего другого, кроме, как позволить решить все судьбе, случаю, не остается.
Натан крикнул, что было сил:
— Беги! Беги, Эми! Беги! Беги, что есть сил!
Эми рванула в заросли за своей спиной. Не останавливаясь. На юг. Прямиком в темноту. Сквозь деревья и кустарники, шипящих змей и выкрикивающих лозунги обезьян в поддержку ее забега.
— Если сможешь, — добавил в конце шаман, чего она уже не услышала.
__
[1] Красавица (исп.)
[2] Удачи (исп.)
[3] Мачете — длинный тонкий и широкий нож. Клинок с односторонней заточкой, выпуклым лезвием, иногда с загнутым к лезвию остриём. Используется в Латинской Америке как сельскохозяйственное орудие для уборки сахарного тростника, бананов и др.