Рома протянула чашку с эспрессо гостю, рядом поставила стакан воды и достала со стеклянной полки кусочек тирамису.
— За наш счет. Приносим свои извинения. Мы заставили вас ждать, — Рома растянула улыбку.
— И это я нас разорю? — уже без злобы уточнил Грегор.
Гость, с виду, турист, что-то буркнул и протянул пять долларов. Рома помахала руками и по-английски повторила фразу, что сказала ранее. Напечатанное на узкой цветной бумажке лицо Авраама Линкольна уверенно отправилось в стеклянную баночку у кассы с надписью «На беззаботную жизнь».
— Thank you! — пропела Рома.
Хмурый (или задумчивый) гость, в джинсах и свитере, неловко кивнул, молча забрал десерт и кофе, сел в дальнем углу и принялся томно смотреть в окно.
— Восемьдесят лей[1], плюс три чашки… Эх, сегодня мы в ударе, — будто в никуда произнесла Рома. Грегор молчал, потупив взгляд. — В чем дело? — Рома отвернулась от полупустого зала, внимательно оглядывая напарника.
Грегор потер переносицу, стараясь отогнать сонливость. Глаза болели, а мигрень не отступала вторые сутки. Он поднял взгляд на девушку. Рома выпрямилась, увидев уставшие черные глаза. Рома присвистнула, но быстро отдернула себя.
Все нутро Грегора сжалось, прежде чем он решился произнести вслух пугающие его слова:
— Эми пропала.
— С чего ты взял?
— Она писала каждый день. Иногда звонила. Присылала фотографии. А теперь тишина… Если бы она захотела со мной расстаться, она бы мне сказала, правда? — Грегор тараторил. Потом сделал паузу, набрал в легкие воздуха и произнес: — Может нашла себе получше и побогаче?
— Да не смеши меня. Богатые перуанцы? Да, Эми на другом конце мира среди гор и пальм. — Слова Ромы никак не успокоили Грегора. Он похлопал себя по щекам, заставляя кровь циркулировать быстрее. — Может проблемы с телефоном? — предположила Рома.
Грегор забарабанил пальцами по столешнице.
— У нее могли украсть телефон. Слышала преступность там обычное дело, как на завтрак глазунья.
— Не надо было ее отпускать, — ярость с отчаянием охватила его, Грегор схватил кружку и швырнул ее в сторону. Та со звоном упала на пол и раскололась.
Единственный гость, погруженный в свои думы, вздрогнул и огляделся. На мгновение встретился взглядом с Ромой. И вернулся к своему медитативному занятию: продолжил ковырять пластиковой вилкой тирамису. Чашка с кофе стояла в стороне.
— Еще двадцать пять лей, — Рома отвернулась от посетителя и громко вздохнула, подсчитывая убытки и вновь убирая новые осколки. — Она взрослая девочка, Грегор. Самостоятельная и сильная, — тот кивнул, подтверждая ее слова, — ты не мог остановить ее. Хуже того, запретить. Тогда, ты бы точно ее потерял.
— Я сам дал ей деньги на билет и отправил в эту страну и…
— Она хотела учиться, — не позволила договорить ему Рома. — Все будет хорошо.
— Угу, — угрюмо, согласился Грегор. — Почему нельзя было выбрать более цивилизованную и безопасную страну рядом с домом? Нет, надо было лететь на другой конец мира!
— Спроси ее, когда вернется. — Грегор подставил кулак под щеку, все больше хмурясь. Рома встала рядом с Грегором, как бы подставляя плечо и спросила: — О чем вы в последний раз говорили?
Смуглое лицо Грегора чуть просияло: брови больше не сведены у переносицы, плечи расправлены. Он точно о чем-то вспомнил.
— Она упомянула, что поедет с другом в какую-то деревню.
— Ну вот, я же говорила. Там просто нет связи, — теперь Рома нахмурилась, отвернулась, подтянула подбородок и вытянула губы. Она обдумывала следующий вопрос. Стоит или нет? — С… другом?
— Да, — злобно бросил в ответ Грегор. Рома приняла это как знак для завершения беседы.
Колокольчик на двери звякнул. Рома повернулась в сторону входной двери, натянула улыбку и пропела:
— Добрый… а, это ты, — ее профессионализм испарился при виде загорелого лица и кудрявой головы Ни́ку.
— Так ты встречаешь гостей? Невоспитанная девка, — огрызнулся Ни́ку.
Он продефилировал в глубь кофейни в дорогом темно-зеленом костюме (ему всегда шили их на заказ) с запонками, на которых была гравировка с его инициалами — подарок отца. Брендовый галстук и туфли завершали образ человека при деньгах. Нику поставил сумку на стул, прошел через маленькое помещение кофейни и оперся локтями на барную стойку прямо перед лицом Ромы и нежно пропел: